Эш, Пикачу и мы: история одной японской франшизы в странах СНГ

Начало нулевых. Любой город России — от Москвы до самого скромного райцентра. Примерно половина третьего дня. Ты сбрасываешь портфель с плеча прямо на пол в прихожей, даже не глядя в сторону вешалки (мам, я потом уберу, честно!), и несёшься в зал к пузатому телевизору Toshiba. Ведь через минуту — сердце уже колотится где-то у горла — начнётся то самое. Фух, хорошо, что успел! Ты плюхаешься на ковёр перед экраном, поджав ноги. И тут — экран озаряется яркой разноцветной вспышкой, бодрый гитарный рифф задаёт бодрый темп, а голос с едва уловимой, но такой родной хрипотцой, с надрывом запевает: «Услыхав судьбы призыв, не трусь, пока ты жив!». И вот ты уже не в квартире панельной многоэтажки, где за окном пыхтят автобусы, а в бескрайнем, ярком и удивительном мире, населённом невиданными раньше существами. Мире, где обычный десятилетний парнишка в неизменной поношенной кепке с красным козырьком по имени Эш Кетчум вместе со своим упрямым, но бесконечно верным Пикачу отправляется в долгий путь. Тут нет места серым будням, скучным урокам и взрослым заботам. Только головокружительные приключения, испытания на прочность и смекалку, дружба и предательство, и, конечно же, возможность собрать (их всех!) свою собственную неповторимую команду покемонов.

Для всех нас, (как и контент-менеджера из Севстар) чей возраст сегодня уже перевалил за третий десяток, тех кто рос на постсоветском пространстве, «Покемон» никогда не был просто «японским мультиком». Он был чем-то неизмеримо бóльшим — доступным и привычным порталом в другую неизведанную реальность. Именно тогда японская анимация, которая раньше ассоциировалась разве что с загадочными проектами для «ценителей» по типу «Сейлор Мун» или «Дораэмон», впервые заговорила с нами на одном языке. Аниме перестало быть экзотикой для тех детей во дворе, с которыми почти никто не дружит. Оно стало главной темой для споров на переменах: кто кого победит — Чаризард или Бластойз, и существует ли на самом деле легендарный покемон Мью. Эти полчаса эфирного времени превратились в священный ежедневный ритуал, а хитрый план с выпрашиванием у родителей денег на чипсы становился с каждым разом всё изощрённее… лишь бы внутри лежала заветная фишка с забавным Бульбазавром или стильным оранжевым Чаризардом.

Однако мало кто из нас тогда, сидя с открытым ртом у экрана, догадывался, какой долгий и извилистый путь проделал этот сериал, чтобы оказаться в сетке вещания ОРТ. Решение о покупке лицензии приняли ещё в начале 2000 года, но премьеру долго откладывали. Руководство канала, как вспоминали современники, искренне полагало, что повальной «покемании» в России не случится — мол, менталитет не тот, и наши дети уже давно переросли японские выдумки. И как же они ошиблись. Первый эпизод показали 18 декабря 2000 года, и страна будто подхватила неслыханный ранее вирус. Даже те, кто раньше крутил пальцем у виска при слове «аниме», вдруг обнаруживали, что знают имена всех стартовых покемонов региона Канто.

Отдельная, совершенно удивительная история — это то, как именно «Покемон» обрёл свою уникальную интонацию на русском языке. Многие до сих пор уверены, что перевод делался напрямую с японского, но правда куда занятнее. За основу взяли американскую и польскую версии, и на выходе получился гремучий, но невероятно обаятельный коктейль. Дистрибьютор настольных игр «Саргона», который и привёз сериал, хотел сохранить английские имена покемонов для унификации с карточной игрой, но в итоге локализаторы пошли дальше. Так на карте мира появилась Алабастия. Вы не найдёте её в официальной географии «Покемона» — японский городок назывался Масара, американский Паллет-Таун. Но наши переводчики, оглядываясь на польскую адаптацию, подарили родному городу Эша поэтичное название в честь белого минерала, что оказалось даже ближе к японскому смыслу («новый» и «белый»).

Именно за этими деталями, которые сейчас вспоминаешь с лёгкой ностальгической улыбкой, скрывался огромный труд людей, искренне веривших в этот проект.

Конец восьмидесятых. Москва и другие города Союза постепенно знакомятся с первыми импортными игровыми приставками, хотя для большинства советских школьников они так и остаются недостижимой мечтой. А в это самое время в небольшом пригороде Токио мальчишка по имени Сатоси Тадзири проводит все свободные часы с сачком в руках, бегая по лесам и полям в поисках жуков и бабочек. Он собирает их, как редкие сокровища, аккуратно записывает в самодельный блокнот каждую находку, присваивает каждой номера. Для него это не просто детская забава — это настоящая страсть коллекционера. Сверстники даже прозвали его «Доктором Жуком» — и в этом прозвище чувствовалось больше уважения, нежели насмешки.

Именно это увлечение много лет спустя станет главной механикой всей франшизы: ловить, собирать, изучать, дружить. И все мы, кто в детстве сам гонялся за майскими жуками с пластиковой банкой в руках, прекрасно понимаем этого парнишку.

Но детство уходит, а вместе с ним исчезают и зелёные поля, где водились редкие экземпляры насекомых. На месте любимых охотничьих угодий Тадзири выросли городские кварталы, и пришлось искать новый мир для коллекционирования. А на смену верному сачку пришёл джойстик. В 1983 году семнадцатилетний Тадзири собственными руками создаёт фанатский журнал Game Freak. Обычные листы формата А4, отпечатанные на ксероксе и скреплённые степлером. На страницах — секретные приёмы для аркадных автоматов, коды, обсуждения последних игр. Именно из этого крошечного проекта через шесть лет вырастет настоящая студия разработки видеоигр. Парень, который писал статьи про Donkey Kong от руки, однажды создаст уникальную вселенную, за которой миллионы детей по всему миру будут следить с замиранием сердца.

Впрочем, от идеи до её воплощения дорога оказалась куда длиннее, чем можно было предположить. Работа над первыми «Покемонами» растянулась на целых шесть лет. Когда дизайнеры студии наконец приступили к проработке существ, они начали вовсе не с милого жёлтого зверька с круглыми красными щёчками. Самым первым покемоном, которого нарисовали, стал Райдон — массивный, тяжёлый, похожий на доисторического носорога монстр. Он сразу задал тон проекту: в этом мире будут не только пушистые малыши, но и внушительные, эпические создания.

Когда мир для будущих приключений только обретал черты на кульманах художников, нужно было решить и другую задачу — придумать географию. И тут авторы пошли по самому логичному пути: не изобретать велосипед, а подсмотреть топонимы у своей Родины. Канто — это фактически столичный регион Японии с его огромными городами и спальными районами. Джото вдохновлён западной частью страны (регион Кинки), где стоят древние храмы и возвышаются горы, а границу между двумя областями на карте охраняет никто иной, как гора Фудзи. Хоэнн создан по образу южных островов Кюсю и Окинавы, только карту развернули на девяносто градусов, чтобы она удобнее смотрелась на горизонтальном экране Game Boy Advance. Каждая тропинка, каждый лес, каждый городок — это реальные японские пейзажи, пропущенные через призму детской фантазии. Поэтому, когда мы смотрели мультсериал, нам казалось, что этот мир действительно существует где-то далеко за океаном, и туда можно попасть, просто мы пока ещё не подросли для этого.

Пока мир будущих приключений обретал географические очертания, Сатоси Тадзири вспоминал своё детство — не только охоту за жуками, но и вечера у телевизора. Он рос на «Ультрамене», как и многие его ровесники в послевоенной Японии. В этом сериале герои носили с собой капсулы, из которых в любой момент можно было призвать огромных монстров для битвы. Эта механика — носить могущественное существо с собой в кармане и выпускать наружу, когда нужно — засела в голове Тадзири на годы. Когда пришло время придумывать, как именно тренеры будут носить своих покемонов, ответ нашёлся сам собой. Так и появились покеболы, а сам проект на ранних стадиях даже назывался «Capsule Monsters» — «Капсульные монстры». Правда, от этого названия пришлось отказаться из-за проблем с торговой маркой, но сама идея осталась и стала одной из основ франшизы.

С миром определились, героев нарисовали, но оставался главный вопрос: кто понесёт знамя забавных японских сверхъестественных зверьков в массы? Изначально на роль главного маскота всерьёз рассматривали Клефэйри. Круглый, розовый, с огромными глазами и мягким характером — идеальный «карманный компаньон».

Дизайнеры уже почти утвердили его, но в последний момент выбор пал на совсем другого персонажа. На Пикачу. Причина проста: ярко-жёлтый цвет невероятно сильно выделяется на экране, а среди мягких игрушек того времени почти не было конкурентов такого оттенка, кроме, разве что, диснеевского Винни-Пуха. К тому же в Nintendo рассудили, что электрические способности покемона добавят динамики и зрелищности каждому эпизоду. Одно маленькое решение — и вместо несуразного розового шарика франшиза получила ту самую икону, которую узнают сегодня даже те, кто никогда не смотрел аниме.

У самого Пикачу, кстати, довольно забавная родословная, которая многое объясняет в его внешности. Официально в Покедексе он значится как покемон-мышь. Но дизайнер Ацуко Нишида рассказывала, что на самом деле вдохновлялась белкой — ей очень хотелось завести такого питомца, поэтому она наделила Пикачу характерными пухлыми щёчками, в которых белки запасают еду. А длинный пушистый хвост превратила в форму молнии, чтобы подчеркнуть его электрическую природу. Получился настоящий гибрид: по документам мышь, по духу белка, с длинными заячьими ушами и раздвоенной верхней губой. Этот зверёк ростом всего сорок сантиметров стал символом франшизы на десятилетия вперёд.

Но не у одного Пикачу судьба могла сложиться иначе. Арканайн в самых первых набросках планировался как легендарный покемон. Да, тот самый огненный пёс, которого позже можно было встретить в пещерах Канто, должен был стоять в одном ряду со знаменитой тройкой легендарных птиц. Его даже рисовали вместе с Артикуно, Запдосом и Молтресом на ранних концепт-артах. Потом планы изменились, но в Покедексе так и осталась загадочная фраза «легендарный покемон» — как отголосок той несбывшейся судьбы.

Кстати, о легендарных птицах — раз уж мы заговорили о тех, кто всё-таки получил этот статус. Это трио — Артикуно, Запдос и Молтрес — придумано не просто как сильные покемоны с разными типами стихий. Каждый из них основан на мифологической птице из разных культур мира. Артикуно черпает вдохновение из иранской мифологии — это Симург, священная птица, которая обитает на вершинах гор среди белых метелей. Запдос отсылает к Птице-грому из легенд североамериканских индейцев — существу, чьи взмахи крыльев порождают гром и молнии. А Молтрес — классический феникс, встречающийся в сказаниях многих народов: от нашей славянской Жар-птицы до китайского фэнхуана и японского судзаку. В самих именах этих покемонов зашифрованы испанские числа: uno (один), dos (два), tres (три). По сюжету эта тройка поддерживает баланс в природе, но если они сталкиваются друг с другом, то могут уничтожить мир. Именно поэтому в полнометражном фильме появляется Лугия — владыка морей, вдохновлённый японским драконом Рюдзином. Его задача — утихомирить разбушевавшихся птиц.

От вселенной имеет смысл ненадолго перевести взгляд на тех, кто по ней путешествует. Имена главных героев тоже выбраны не случайно. Эш Кетчум в японской версии носит имя Сатоси — в честь самого создателя проекта, Тадзири. А его вечный соперник Гэри Оук в оригинале зовётся Сигэру — в честь Сигэру Миямото, легендарного создателя Mario и The Legend of Zelda. Два великих разработчика, два мальчика, два разных пути. Их соперничество на экране стало своеобразным приветом от отцов-основателей игровой индустрии. Что же касается фамилии Кетчум, то англоязычные локализаторы поступили просто и остроумно: Catch ’em — «лови их». Игра слов, которую мы, будучи детьми, даже не замечали, но которая идеально легла в общую концепцию.

Годы шли, и сериал незаметно взрослел вместе со своей аудиторией. Как и фанаты, повзрослевшие с сериалом, Эш и другие герои в «XY» выглядят старше. Модели персонажей сделали заметно выше и взрослее — Эш, Серена, Бонни и Клемонт теперь выглядели как настоящие подростки, а не маленькие дети. Те из нас, кто к тому моменту уже давно вышел из школьного возраста, смотрели и невольно улыбались: вот и покемоны повзрослели вместе с нами.

В «Алмазной и Жемчужной» арке Команда R превратилась в настоящих звёзд каждой серии. Джесси, Джеймс и Мяут появлялись практически в каждом эпизоде — иногда по два-три раза за одну серию. Их комичные провалы, фирменная фраза «Команда R опять в пролёте!» и бесконечные попытки украсть Пикачу сделали из антагонистов настоящих любимцев публики.

Но даже у такого огромного производства есть свои технические паузы, которые нужно чем-то заполнять. Чтобы дать студии время на разработку игр Gold и Silver, создатели придумали целую арку под названием «Оранжевые острова» — тридцать шесть эпизодов, которые стали сюжетным мостиком между регионами Канто и Джото. Там появились новые острова, новые приключения и около сотни новых видов покемонов, которые позже вошли в следующие игры. Это был блестящий ход: мультсериал не стоял на месте, а плавно готовил зрителей к следующей большой главе.

Параллельно этому технологии также не стояли на месте, и сериал менялся вместе с ними. В первом эпизоде Advanced Generation, который вышел в 2002 году, произошёл настоящий технический прорыв. Аниме полностью перешло на цифровую анимацию. Цвета стали ярче и насыщеннее, движения — плавнее и естественнее, детали — чётче и выразительнее. Мы, сидя у экранов, даже не подозревали, что наблюдаем за историческим моментом — переходом на новую технологию, которая потом станет стандартом для всей анимационной индустрии.

Сюжет тоже набирал вес. В сезоне Best Wishes впервые Джованни вышел на прямое столкновение с Эшем. Не через своих подчинённых, не через Команду R, а лично. Это добавило сюжету серьёзности, сделало антагониста более объёмным персонажем, а сами битвы — по-настоящему эпичными и запоминающимися.

Самой длинной региональной аркой стала Синно — целых сто девяносто один эпизод. От первой встречи с Доун и её Пчиплупом до финальной Лиги Синно прошло почти пять лет экранного времени. Каждый сезон приносил что-то новое: зловещую Галактическую команду, загадочные озёра с легендарными покемонами, битвы, которые запоминались на годы.

Из японских студий идеи «Покемона» отправились покорять остальной мир. В том числе они добрались и до России, где перевод сериала на язык Пушкина и Достоевского добавила своего местного колорита и сделала мультсериал по-настоящему близким для отечественных зрителей.

«Пикачу, я выбираю тебя!» — эту фразу, произнесённую бойким голосом Анны Левченко, в декабре 2000 года услышали миллионы российских детей, сидевших перед экранами телевизоров. Появление «Покемона» на ОРТ стало настоящим событием. Мультсериал пришёл к нам не просто как очередной зарубежный проект, а как целая вселенная, которой предстояло стать неотъемлемой частью нашего детства.

История началась ещё в начале того года, когда руководство канала приняло решение о закупке сериала. Процесс оказался непростым — нужно было найти правильный подход к переводу, чтобы японская аутентичная фантазия не исказилась при адаптации, но при этом осталась понятной нашему зрителю. Работа заняла несколько месяцев. В день премьеры в кинотеатре «Ролан» состоялась презентация: дирекция общественных связей ОРТ пригласила журналистов и ребят из приюта «Отрадное». Дети хлопали и смеялись, потом участвовали в викторине. Глава дирекции детских программ Сергей Супонев лично представлял сериал и рассказывал о нём с заметным энтузиазмом. «Довольно безобидная вещь, — говорил он, — милая история, как мальчик собирает зверушек, учит их сражаться за добро и справедливость».

Но мало кто знает, что Супонев не просто курировал покупку сериала. По воспоминаниям коллег, он до хрипоты спорил с тогдашним руководством канала, убеждая дать зелёный свет проекту. Мол, если Америка и Европа уже год как с ума сходят по этим жёлтым электрическим мышам, значит, и наши дети их поймут и полюбят. И руководство в итоге сдалось.

Когда работа над дубляжем перешла в активную фазу, перед студией «Пилот» встала задача, которая сейчас кажется очевидной, а тогда вызывала жаркие споры. С одной стороны — японские оригинальные имена. С другой — английская версия, с которой, собственно, и работали переводчики. И тут выяснилось, что «Пилот» далеко не первопроходец в знакомстве отечественного зрителя с японскими персонажами из сериала: в российских киосках уже несколько месяцев продавались импортные наборы с картами Pokémon Trading Card Game. В которых все имена и правила не содержали ни слова по-русски, только английский, только хардкор!

Решение пришло само собой. Имена покемонов решили не переводить — оставить всё как есть, в английском написании, лишь произносили их с лёгкой славянской интонацией. Представьте на секунду, что Бульбазавра назвали бы, скажем, Лукохвостом или Травоядом, а Чаризарда — Огнекрылом. Звучало бы, возможно, поэтично, но ровно до того момента, пока вы не приходили бы в киоск за новой пачкой фишек и не обнаруживали там персонажей с совершенно другими именами. Прагматизм локализаторов сработал безупречно: сериал и мерчандайз заговорили с детьми СНГ на одном языке.

Работа над адаптацией заняла несколько месяцев, а результат работы студии дубляжа «Пилот» запомнился миллионам тогдашних школьников. Эш Кетчум заговорил голосом Анны Левченко — и для многих зрителей её интонации стали родными и узнаваемыми на годы вперёд. Мисти и Джесси из команды R получили голос Татьяны Зиновенко, а её брат Анатолий Зиновенко озвучил сразу двух знаковых персонажей проекта: Джеймса и Профессора Оука. Кроме того, именно Анатолий читал закадровый текст рассказчика, задавая тон каждой серии. Дмитрий Завадский подарил голос сразу нескольким героям: Броку, Мяуту и Гэри Оуку — главному сопернику Эша. Над локализацией начальной заставки тоже работали отдельно: текст песни написали Александра Пушкарская и Фёдор Кириченко, а вокалисты Владимир Сухин и Владимир Михновецкий исполнили её так, что мы невольно вспоминаем и пропеваем первые строки опенинга даже по прошествии 25 лет.

Первая волна показов сериала на ОРТ продлилась с 18 декабря 2000 года по 6 августа 2001 года. За это время зрители успели увидеть не только приключения в регионе Канто, но и застать начало путешествий по Джото — всего за этот период показали 104 серии, последней из которых стала «Чаризард замерзает».

А 14 января 2001 года в эфир вышла документальная передача «Охота на покемона», и это была не просто рядовая программа. Ведущий Алексей Весёлкин вместе съёмочной группой отправился в Токио, чтобы своими глазами увидеть, как живёт франшиза на родине. В кадр попал Pokemon Center — многоэтажный магазин, полностью заполненный товарами по мотивам сериала: от плюшевых игрушек и канцелярии до одежды и редких коллекционных экземпляров. Журналисты также побывали на студии анимации и на телеканале TV Tokyo, пообщались с японскими школьниками и студентами, заглянули в магазины манги. Всё это делалось с одной целью — попытаться понять, почему покемоны так стремительно завоевали популярность по всему миру. Для российских зрителей, которые только начинали знакомиться с сериалом, этот репортаж стал возможностью увидеть масштаб явления: в Японии к тому моменту покемоны уже давно были не просто мультфильмом, а частью повседневной жизни.

Но всё хорошее, как водится, имеет свойство заканчиваться. После августа 2001 года «Покемон» исчез из сетки вещания федерального канала. Однако сериал никуда не делся — он просто ушёл в подполье. Пиратские VHS-кассеты с полнометражными фильмами («Мьюту против Мью», «Мьюту возвращается», Покемон 3: «Заклятие Аноунов») кочевали из рук в руки, их переписывали, перезаписывали, иногда в крайне сомнительном качестве, но смотрели с не меньшим восторгом, чем оригинальный сериал.

Настоящее глобальное возвращение на телеэкраны СНГ случилось только в 2009 году. 2 марта на канале ТНТ стартовал одиннадцатый сезон — «Алмаз и Жемчуг: Боевое измерение». Для тех, кто рос на самых первых сериях проекта, это было как встреча с давно потерянным другом. Эш всё так же носил свою неизменную кепку и мечтал стать чемпионом лиги, Пикачу всё так же отказывался залезать в покебол, а Брок по-прежнему умудрялся влюбляться в каждую встречную девушку. Просто теперь они путешествовали по региону Синно, а рядом с ними была новая спутница — Доун, начинающий координатор, мечтающая о блестящих лентах и Гранд-фестивале.

Следом, 3 февраля 2012 года, ТНТ показал двенадцатый сезон — «Покемон: Галактические битвы». Сюжетная арка с Командой Галактика и легендарными покемонами озёр получилась неожиданно взрослой. Цирус со своей идеей создания нового мира без души и эмоций пугал куда сильнее, чем вечно проваливающие миссии Джесси и Джеймса. Но и без комичного трио, разумеется, не обошлось — они появлялись ровно в тот момент, когда напряжение становилось слишком высоким, чтобы разрядить обстановку привычным «Команда R опять в пролёте!».

11 января 2013 года эстафету принял тринадцатый сезон — «Победители Лиги Синно». Финальные сражения, напряжённый матч Эша против его принципиального соперника Пола, эволюция обезьянки Чимчара в Монферно — всё это смотрели уже не только дети, но и те, кто в 2001-м стремглав бежал к телевизору в половине третьего, а теперь охотно вернулся к экрану спустя добрый десяток лет.

Но самым громким возвращением, пожалуй, стоит считать 2014 год. 12 марта телеканал 2x2 объявил о подписании пятилетнего контракта с The Pokémon Company International. И это был совсем другой уровень.

Генеральный директор 2x2 Лев Макаров тогда очень точно сформулировал суть происходящего: «Мы рады возвращению сериала «Покемон» на российский рынок, так как это хорошо узнаваемый бренд в нашей стране. Эфир запланирован на то время, когда взрослые и дети находятся дома, и у них будет больше поводов проводить время вместе».

1 мая 2014 года канал начал показ с четырнадцатого сезона — «Покемон: Чёрное и Белое». А уже в сентябре того же года зрители увидели новейший на тот момент сезон «XY», премьера которого синхронизировалась с выходом первого официального набора коллекционной карточной игры Pokémon TCG: XY на русском языке. Примерно тогда же заработало и приложение Pokémon TV, где можно было легально смотреть серии онлайн. Конечно, мобильный интернет в России тогда только набирал обороты, и массового бума не случилось. Но сам факт: от пиратских VHS до официального стриминга — дистанция огромная, и «Покемон» прошёл её полностью.

Если попытаться одним словом описать, что именно сделал этот сериал с нашей аудиторией, самым точным будет, пожалуй, «проводник». «Покемон» не просто развлекал. Он объяснял на пальцах, что такое система типов и стихий, почему водный покемон силён против огненного, но уязвим перед электрическим, как важна стратегия и подготовка. Эти знания не лежали мёртвым грузом: в школьных дворах раз за разом разыгрывались импровизированные турниры, где каждый назначал себя тренером, а кто-то из друзей соглашался на время стать Пикачу, Псайдаком или Найнтейлсом.

Впрочем, одними тактическими разборами дело не ограничивалось. У каждого, кто застал те первые сезоны, в памяти остались не только таблицы стихийных преимуществ, но и конкретные сюжеты, которые почему-то не забылись даже спустя двадцать с лишним лет. Причём чаще всего это были даже не эпичные битвы, а совсем другие более эмоциональные моменты.

Серия, где Эш отпускает своего Баттерфри — первого покемона, которого он поймал и вырастил с самого начала, — до сих пор вспоминается как одна из самых неожиданно взрослых сцен во всём сериале. Там не было злодеев и сражений, просто пришло время расстаться, и герой принял это решение. Истории про Абру и Кадабру, которые заставляли разбираться в механике телепортации и психических атак, обсуждались на переменах так же горячо, как и финальные бои в Лиге Индиго. Лавандовый городок с его кладбищем покемонов и командой призраков запомнился совсем другой атмосферой — мрачноватой, загадочной, выбивающейся из общего жизнерадостного тона проекта.

Когда в 2014 году 2x2 объявил о возвращении «Покемона», в комментариях на игровых сайтах и форумах то и дело мелькало: «Ну наконец-то, теперь хоть своим детям покажу, что это такое». Сериал подрос со своим первым поколением зрителей и плавно перешёл ко второму. Пикачу ничуть не постарел, Эш так и не стал мастером, команда R по-прежнему после очередного провала комично улетает в закат.

Сама идея коллекционировать мелкие круглые предметы с картинками, разумеется, родилась не в нулевые и даже не в Японии. В Соединённых Штатах ещё в двадцатых годах прошлого века молочные компании клали в крышки от бутылок картонные кружочки с рекламой — так дети должны были быстрее раскупать молоко.

К девяностым эту механику довели до совершенства, запустив по всему миру игру POG: яркие пластиковые кэпсы с героями мультфильмов, комиксов и видеоигр заполонили прилавки. А когда в конце 1998 года «Покемон» уже вовсю шагал по планете, производители снеков быстро смекнули: лучше кандидата для новой волны коллекционной лихорадки просто не найти.

В Россию фишки с покемонами пришли ровно тогда же, когда Эш Кетчум впервые появился в эфире ОРТ. Декабрь 2000-го стал точкой синхронного завоевания любви российских телезрителей: с одной стороны — телеэкран с яростно отказывающимся залезать в покебол Пикачу, с другой — киоски «Роспечати», ларьки у станций метро и лотки возле школ, заваленные разноцветными кругляшами. Это был не просто мерчандайз, который подоспел к премьере. Это был идеально выстроенный параллельный процесс, где телевидение подогревало спрос, а торговые точки его мгновенно утоляли.

Сами фишки делились на несколько сортов, и дворовая иерархия выстраивалась вокруг этих различий моментально. Самыми доступными, но оттого не менее желанными считались картонные кэпсы. Они быстро мялись по краям, выцветали на солнце и теряли товарный вид уже после пары партий в «битки». Однако именно с них чаще всего начинали коллекции — уж слишком дёшево стоили жвачки с такими вкладышами. Чуть выше классом шли пластиковые фишки, которые продавались в пачках с чипсами Cheetos. Дотянуться до дна пакета, нащупать в оранжевой крошке плотный гладкий кружок — это неповторимой ощущение до сих пор с теплом вспоминают те, кто заставал то безсмартфоновое время. Пластик не стирался об асфальт (чего не скажешь об изображениях на этих самых пластиковых фишках), не гнулся и выдерживал десятки партий.

Отдельной кастой стояли турецкие наборы с жвачкой, стоившие около пяти рублей. Внутри собирателя ждал целый комплект: картонная фишка, наклейка, пара карточек и та самая розовая дубовая жевательная резинка, которую никто никогда не жевал, потому что по вкусу она напоминала что-то жуткое.

Но суть была далеко не в ней. В этих наборах периодически попадались голографические экземпляры фишек — те самые переливающиеся кругляши, менявшие цвет, да и само изображение на солнце под определённым углом. Голограмма делала фишку не просто редкой, а почти легендарной. Обладатель такого сокровища автоматически становился центром притяжения всех обменщиков на перемене.

Была и вовсе элитная категория — крупные пластиковые фишки из серии «Pokemon 2000» с кадрами из полнометражного фильма. Они стоили дороже, продавались в специальных блистерах и редко попадали в свободный оборот. Их, как правило, не использовали в игре — не носили в школу, берегли в специальных пеналах, оборачивали скотчем и показывали только самым близким друзьям.

Примечательно, что производители не слишком заботились о лицензионной чистоте. После начала трансляции рынок очень быстро наводнили подделки, причём настолько откровенные, что сейчас это вызывает только улыбку. «Pokeman», «Pocket Monster» с ошибками, искажённые цвета, покемоны, которых никогда не существовало в природе, — всё это соседствовало на лотках с официальной продукцией. Но детей подобные тонкости волновали меньше всего. Если на кругляше нарисован жёлтый зверёк с длинными ушами и красными щеками — значит, точно Пикачу, и спорить тут больше не о чем.

Названия у этих круглых предметов в разных регионах страны прижились свои. Где-то их упорно называли «кэпсами» — прямой наследник американской игры POG. В других городах прочно укоренилось слово «фишки», и это был самый распространённый вариант. Третьи и вовсе именовали их «сотками» — то ли за круглую форму, напоминающую монету, то ли потому, что коллекции нередко насчитывали сотни экземпляров. Встречались и местные диалекты: на Дальнем Востоке, например, можно было услышать «тазо» — от названия южнокорейских наборов, которые завозили напрямую из этой страны. Споры о том, как правильно называть этот пластиковый клад, утихали только тогда, когда начиналась сама игра.

А играли в фишки абсолютно везде, где встречалось мало-мальски ровное покрытие. Школьные парты на переменах, асфальт во дворе, бетонные плиты возле гаражей, даже деревянные подоконники лестничных клеток в подъездах. Правила существовали в десятках вариаций, но база оставалась неизменной. Один игрок ставил свою фишку на кон, второй бил по ней своей, стараясь перевернуть. Перевернул — забираешь. Система типов покемонов из сериала переносилась в эту плоскость без всяких подсказок: водный Сквиртл «побеждал» огненного Чармандера, травяной Бульбазавр выигрывал у водного, электрический Пикачу имел преимущество перед летающими. Дети, которые с трудом запоминали таблицу умножения, назубок знали все слабые и сильные стороны пятнадцати стихийных типов.

Конечно, существовали и более изощрённые тактики. Кто-то специально «зализывал» фишки, то есть долго носил их в кармане, чтобы края стёрлись и при ударе создавали меньшую площадь сопротивления. Другие, наоборот, берегли новые экземпляры с плотными гранями — они тяжелее поддавались перевороту. Пластиковые фишки клали в центр стопки, потому что их было сложнее сбить. Картонные использовали как расходный материал — проиграть такую было не жалко, в отличие от голографической, которую берегли как зеницу ока.

Обмен фишек также превратился в целую экономику со своими курсами и биржевыми сводками, подробности которых передавались из уст в уста. Редкий голографический Чаризард мог стоить десяти-пятнадцати обычных пластиковых фишек, а то и целой коллекции картонных. Легендарный Мьюту, которого доставали откуда-то счастливчики, вообще не имел фиксированной цены — его меняли на то, что другой коллекционер готов был отдать. Кто-то вёл тетрадки с перечнем дублей и потребностей, кто-то договаривался о выгодных обменах на неделю вперёд.

Важно понимать: фишки с покемонами оказались первой массовой школой переговоров для целого поколения. Ты учился определять справедливую цену, убеждать оппонента в выгодности сделки, распознавать попытки надувательства и защищать свои интересы. Парадоксальным образом жёлтый электрический мышонок и его друзья преподавали детям азы рыночной экономики задолго до того, как в старших классах начинались уроки обществознания.

К середине двухтысячных волна безумной популярности фишек схлынула так же стремительно, как и нахлынула. Прилавки заполонили кругляшки с «Черепашками-ниндзя», «Винкс», «Трансформерами» и даже с героями «Смешариков». Производители быстро поняли, что схема рабочая, и штамповали кэпсы с чем угодно. Но именно покемоновская коллекция осталась в памяти эталоном — с неё всё началось, и она задала высочайшую планку азарта и радости обладания.

Сегодня эти кругляши, пролежавшие двадцать лет в коробках из-под обуви, на антресолях у родителей, внезапно переживают второе рождение. На барахолках и в тематических сообществах фишки с покемонами образца 2000–2002 годов уходят за суммы, которые тогдашнему школьнику показались бы фантастическими.

Ностальгия по фишкам — это, по сути, тоска по времени, когда счастье умещалось в заветную пластиковую или картонную фишку, диаметром в пару сантиметров. И у того поколения, что заставало премьеру «Покемона» на ОРТ, это счастье было абсолютно реальным, материальным, осязаемым. Оно лежало в кармане куртки, шуршало в пенале, высыпалось на парту перед самым звонком. И если уж говорить о культурном влиянии сериала на российских детей, фишки заслуживают здесь едва ли не такого же почётного места, как и сам Пикачу.

Елене Трофимовой тридцать шесть. Она живёт в Тюмени, работает программистом и состоит в местном косплей-сообществе «ФанКульт». Рисует на заказ, иногда шьёт костюмы и выходит в них на сцену во время фестивалей. В одном интервью несколько лет назад она обронила фразу, которая многое объясняет в том, как устроена сегодняшняя аниме-культура в России: «Мы с друзьями во дворе распределяли роли — кто будет Эшем, кто Гэри, а кто Пикачу. Мы просто играли». История Елены показательна именно своей обычностью. Таких как она, кто когда-то бежал к телевизору в половине третьего, а потом не потерял ко вселенной японской мультипликации интерес, а начал делать что-то своё, — тысячи по всей стране.

Но прежде, чем эти тысячи нашли друг друга, должно было случиться одно важное событие. Японская анимация к концу 2000 года не была в России абсолютной экзотикой — «Сейлор Мун» уже несколько лет показывали по 2x2, «Грендайзер» расходился на кассетах, у кого-то дома хранились пиратские VHS с «Акирой» и «Призраком в доспехах». Однако всё это воспринималось либо как точечные вкрапления, либо как продукт для довольно узкого круга «нетаких». И только когда в декабре 2000 года на ОРТ вышел первый эпизод «Покемона», японская анимация впервые стала ежедневным, ритмичным, привычным событием для многомиллионной аудитории. Не нужно было искать перевод, договариваться о записи на кассету, ждать повтора в час ночи. Достаточно было просто включить телевизор в нужное время.

Именно этот эффект повседневности сыграл ключевую роль. Когда через несколько лет по тем же каналам начали показывать «Наруто», зрители уже не задавались вопросом, нормальная ли это рисовка и почему у героев такие большие глаза. Вопрос стоял иначе: выйдет ли следующая серия на этой неделе и когда уже можно будет обсудить её с друзьями. Язык японской анимации перестал быть чужим — его выучили примерно так же, как выучивают вирусную мелодию, которая звучит из каждого утюга достаточно долго.

Параллельно с телеэфиром, где сериал появлялся, исчезал на годы и снова возвращался уже на других каналах, вызревала другая среда. Доступ в интернет в начале нулевых оставался дорогим и медленным, но именно дефицит рождал совершенно особый энтузиазм. На форумах, посвящённых «Покемону», впервые происходила удивительная вещь: школьники из разных городов обнаруживали, что их интерес разделяют совершенно незнакомые люди. Сайты вроде «Русской Лиги Покемонов» и PokeFAQ становились не просто хранилищами информации — они превращались в клубы по интересам, где можно было выложить свой рисунок, обсудить свежую серию или просто найти собеседник. Сегодня это называется фан-сообществом. Тогда это называлось «сидеть на dial-up до трёх ночи, потому что в это время суток лучше грузятся страницы».

Отдельного разговора заслуживает фестивальное движение. Первый серьёзный фестиваль японской анимации в России прошёл в Воронеже ещё в феврале-марте 2000 года — до премьеры «Покемона» на ОРТ. Организаторы из клуба R.An.Ma при поддержке посольства Японии собрали в кинотеатре «Юность» несколько сотен зрителей, показав одиннадцать фильмов, включая работы Миядзаки. Но настоящий количественный скачок случился чуть позже, когда в фестивальное движение влились те самые дети, для которых «Покемон» стал первым аниме. Весной 2002 года там же, в Воронеже, прошло первое в России косплей-шоу.

К середине двухтысячных география фестивалей охватила почти всю страну. В 2007 году во Владивостоке прошёл первый аниме-фестиваль, организованный клубом Vladcosplay. В мае 2008-го стартовал проект Animate It — в первый год продали четыреста билетов, во второй уже восемьсот, причём желающих было значительно больше. Организаторы из арт-группы Kuroi Sora честно признавались, что не ожидали такого спроса. Хотя удивляться тут нечему. Те, кто в 2000-м сбегал с уроков, чтобы не пропустить приключения Эша и Пикачу, к 2008-му как раз стали студентами. Им хотелось не просто смотреть любимое аниме — им хотелось в нём участвовать.

«Покемон» не исчезал из фестивальной повестки даже спустя годы. Пикачу, Чаризард, Джесси, Джеймс и Мяут оставались устойчиво узнаваемыми образами, с которыми можно выходить на сцену и которые гарантированно находят отклик у зала.

Была и ещё одна сфера, куда влияние сериала проникло совсем неочевидным путём. В начале нулевых преподаватели японского языка в Москве, Петербурге, Казани, Новосибирске с удивлением фиксировали приток подростков с неожиданно чёткой мотивацией. Они хотели понимать, что говорят их любимые персонажи в оригинале. Кто-то из этих подростков, освоив базу, шёл дальше — поступал на востоковедческие факультеты, уезжал на стажировки в Японию, становился профессиональным переводчиком. Конечно, массовым это явление не было, но оно было. И в методических рекомендациях для изучающих японский игры серии Pokémon до сих пор фигурируют как идеальный стартовый материал: простая грамматика, предсказуемый контекст, возможность переключаться между иероглифами и азбукой.

Отдельная тема — профессиональная самореализация. Десятки российских иллюстраторов, дизайнеров, аниматоров, геймдизайнеров в интервью признаются, что их первый опыт рисования — это перерисовывание Пикачу на полях тетрадки. Кто-то забрасывал это занятие через месяц, кто-то через год. Но те, кто не забросил, через двадцать лет работают в индустрии, которую сами же и создавали. Студии, выпускающие игры с аниме-эстетикой, издательства, переводящие мангу, организаторы фестивалей — всё это люди, чей путь начался с простого импульса: «Я тоже так хочу».

Разумеется, российская аниме-культура не исчерпывается одним «Покемоном». Были и другие важные этапы: «Сейлор Мун», подготовившая первую волну фанатов ещё в девяностых, фильмы Миядзаки, легитимизировавшие аниме в глазах скептиков, «Наруто», закрепивший успех в новой аудитории. Но у «Покемона» в этом ряду особая роль. Он не требовал от зрителя никакой предварительной подготовки. Ему не нужно было доказывать свою серьёзность или глубину. Он просто существовал в ежедневном эфире, и благодаря этому японская анимация перестала восприниматься как что-то привозное, диковинное, требующее специальных знаний для понимания.

Самое удивительное в истории с покемонами — не рекордные сборы и не миллионы проданных фишек. И даже не то, что жёлтого милого зверька с хвостом молнией теперь знают в любом уголке планеты. Удивительно другое: мы смотрели обычный мультсериал про забавного мальчугана, который ловит, тренирует и закаляет характер необычных зверьков… и только спустя годы поняли, что нам на самом деле нам показывали.

Эш Кетчум проигрывал. Проигрывал постоянно — в каждой лиге, в каждом серьёзном турнире. Его покемоны часто уступали более сильным противникам, планы постоянно рушились, мечта о звании мастера покемонов оставалась недостижимой практически 25 лет. Но он не сдавался и не бросал начатого. На следующее утро, как ни в чём не бывало, он просто продолжал свой путь. И это, наверное, самое важное умение в жизни: способность вставать и двигаться дальше, даже когда сегодня ты снова проиграл.

Покемоны Эша чаще всего эволюционировали не потому, что набирали определённый уровень (как в игре). Они менялись тогда, когда проходили через настоящие испытания, когда защищали друг друга, когда целиком доверяли своему тренеру.

Эш и Гэри начинали как непримиримые соперники, которые не выносили друг друга. А к концу первого сезона они уже уважали противника. Команда R, при всём своём карикатурном комизме и гиперболизированной девиантности, в критические моменты всегда оказывалась сплочённой, находчивой, сочувствующей и понимающей. Джесси, Джеймс и Мяут в конце практически каждой серии забавно улетали в закат с фразой «Команда R опять в пролёте!», но, когда случалась беда, они вставали плечом к плечу с главными героями. И это ещё одна поучительная особенность: даже кардинально разные люди могут поладить, если у них общая цель.

До «Покемона» на нашем телевидении, конечно же, было много чего стоящего: и «Том и Джерри», и «Черепашки-ниндзя», и «Утиные истории», и «Сейлор Мун» на 2x2. Японская анимация не была абсолютной экзотикой. Но именно «Покемон» стал тем сериалом, который смотрели все — без деления на любителей аниме и обычных зрителей. После покемонов пришли «Наруто», «Блич», «Ван-Пис» — и это уже воспринималось как норма.

Сейчас тем, кто стремглав бежал к телевизору, едва заслышав первые аккорды опенинга, в 2000-м, уже за тридцать. У многих есть свои дети. Им включают те же серии — с тем же несовершенным шипящим переводом, с той же завораживающей заставкой, с тем же милым и упрямым Пикачу, который всё ещё упорно не хочет жить в покеболе.

Для многих Покемоны оказались не временным увлечением, которое незаметно пришло и ушло. Они просто взяли и остались со многими из нас и во взрослом возрасте. Как часть той жизни, где были шумные дворы, потёртые пластиковые фишки, нескончаемые споры на переменах и уверенность в том, что завтрашний день принесёт исключительно победы, а за следующим поворотом обязательно будет что-то легендарное, необычное и очень интересное.