«Мне интересны герои, которые действуют». Алексей Гуськов — о съемках в «Инспекторе Гаврилове», «Золотом дне» и об эре стримингов

На START вышли первые эпизоды третьего сезона комедии «Инспектор Гаврилов». В этот раз к уже полюбившемуся касту присоединился Алексей Гуськов, сыгравший весьма харизматичного персонажа.

Узнали у актера, каким образом он оказался в ряду поклонников сериала, как вживался в роль криминального авторитета и чем, по его мнению, отличается съемочный процесс для ТВ и стримингов.

— От Виктора Добронравова мы узнали, что, оказывается, вы были фанатом сериала «Инспектор Гаврилов» еще до участия в нем. Чем он вам полюбился?

Да он соврал, я вообще ничего не смотрю (смеется). Но если честно, то да. Контента очень много: какой-то ты начинаешь смотреть, какой-то — нет. Мы с Виктором коллеги и, я думаю, больше чем коллеги, а следить за творчеством друзей — в понятиях дружбы.

Как-то вечером я включил «Гаврилова», и, когда герой, чье место занял Медный, сходил по-мокрому и улетел из тамбура, я рассмеялся и стал смотреть дальше — по серии, по две, как получалось. Досмотрел до конца, затем позвонил Виктору Федоровичу, поздравил его с симпатичным, необычным, особо стоящим контентом — и все.

— Вы играете с Виктором Добронравовым на сцене Театра Вахтангова, недавно вместе появились в картине «Кракен», мы также знаем, что вы с ним дружите и даже называли Виктора вашим самым любимым партнером по площадке. Как влияет дружба на совместную работу? Как это меняет ощущения на съемках?

Я в третий сезон «Гаврилова» как попал? Пришел в своем безумном графике на спектакль и вижу, что на коленках ползет ко мне Виктор Федорович.

Говорю: «Нет, даже слушать не хочу», а он: «Третий сезон». Я ему: «Ты с ума сошел, я франшизы терпеть не могу», а он: «Мой отец» (Алексей Гуськов играет отца персонажа Добронравова. — Прим. ред.).

Тогда я спрашиваю, почему он папу не попросит, он отвечает: «Нет, там вы нужны». Говорит: «Кирилл Васильев» (Кирилл Васильев — режиссер третьего сезона «Инспектора Гаврилова». — Прим. ред.), я ему: «О, это уже интересно».

Тогда я прочитал сценарий, но понял, что все-таки это не моя поляна. У Виктора редкий дар — Джокера. Он может быть очень драматичным, но в то же время невероятно смешным и трогательным.

Когда я встретился с режиссером, мы переговорили. Также был сценарист. На горе продюсеров мы много чего посносили. Дальше выбрали подряд несколько съемочных дней, я получил удовольствие от работы. Смена была осмысленная. Творческий состав, с которым я встретился, группа, все без исключения цеха — это были мотивированные люди, слаженная команда, которая работала в удовольствие.

— В сериале вы появляетесь в роли вора в законе по прозвищу Ворон и по совместительству отца Саши Медного. Что, по вашему мнению, досталось главному герою от папы?

Способность выживать.

— Расскажите, как вы вживались в роль криминального авторитета и как создавалась сцена, где вы говорите на блатном жаргоне. Правда ли, что это импровизация?

Все импровизации — это хорошо отрепетированные придуманные истории. У моего учителя, драматурга и киносценариста Валерия Семеновича Фрида есть книга воспоминаний о его юности, когда он получил за покушение на товарища Сталина по статье 58 (по этой статье устанавливали ответственность за контрреволюционную деятельность. — Прим. ред.) 10 лет вместе с Юлием Теодоровичем Дунским. И в конце этой книги, которая называется «58 с половиной, или Записки лагерного придурка» (58 — статья, а «Восемь с половиной»* — его любимый фильм Феллини), есть рассказ «Лучший из них», написанный на фене, — высочайшая драма любви в этих обстоятельствах.

Когда ребята пришли на обсуждение, я говорю: «У вас написаны какие-то шутки, да, можно и так. Но есть высочайший жаргон. Мы, конечно, уберем все, что нужно, чтобы нас не запикали по максимуму...» И Кирилл согласился. Бывает, что слова — это просто слова, но, когда за ними что-то стоит, зрители это чувствуют.

— В вашей фильмографии есть немало проектов с криминальным сюжетом. Чем любопытно это направление и какую роль оно играет в панораме жанров отечественного кино?

«Женщины любят подонков, лишь они оставляют здоровых потомков» — это, по-моему, «Дискотека Авария» пела. Мне интересны герои, которые действуют, обычно это антигерои. Вуди Аллен как-то сказал: «Если у тебя нет врагов — значит, ты не делаешь ничего нового».

Мы все по-своему выживаем. Времена не выбирают: либо они нас ломают, либо мы как-то подстраиваемся, что-то придумываем. Вот за этим всегда зрителю любопытно смотреть: «О, он, как я, вышел из этого положения» или «Он страдает, как я, он попал в мою ситуацию».

— В другом сериале на START с вашим участием — «Золотое дно» — ваш герой, Юрий Градов — человек-загадка. Притом что он довольно земной и прямолинейный, зрители так до конца и не знают истинных мотивов его поступков. Чего он по-настоящему хочет?

Для меня он человек своего времени, не оставшийся в своем времени. У Высоцкого была песня «Я не люблю». Не то, что он любит, а то, что не позволяет себе делать. Это гораздо важнее.

Я всегда спрашиваю, про что мой персонаж. Было очень точно найдено, что, построив, оставив и объяснив сыну, внукам, как это должно работать, человек на 15 лет исчез, вернулся и понял, что все перекорежено. Внук говорит: сейчас мы ему пять адвокатов, 17 исков. А он ему: подожди, может, поговорить? То есть он приводит систему координат бизнеса к понятийным, рукопожатным, тактильным вещам. Это первый сезон.

Второй, соответственно, о том, как несдающийся человек пытается все стянуть. К тому же в этом сезоне мне важно было ответить на вопрос о такой вещи, как прощение. Он простил героиню Снигирь или не простил? Я для себя точно определил, чего прошу от нее, — во всех сценах все время предлагаю руку, сердце и жду от нее: скажи, ну, сама скажи, я тебя... что? Скажи. И когда она чуть-чуть — хоп, — я все останавливаю.

В третьем сезоне (Иви и START завершили съемки третьего сезона. — Прим. ред.) должно прийти какое-то понимание к человеку. Для меня это трилогия.

— Среди ваших работ — огромное количество всенародно любимых телевизионных сериалов. Сейчас началась эра стриминговых проектов — как вы к ним относитесь? Какие у них особенности и отличается ли сам съемочный процесс?

Съемочный процесс нигде не отличается: все сплетни начинаются в гримерке, так что все везде одинаково. Время ускоряется, увеличивается количество сцен в съемочный день. Чтобы сохранять качество, нужно, конечно, быть готовым. Это не то кино, когда один день репетировали, второй — проходили, третий — переснимали. Это невозможно: закон бюджета, тут ничего не сделаешь, какую бы ты картину ни снимал — высочайшего уровня или на айфон.

Контент может быть любым. Но непросто сделать так, чтобы его посмотрели разные зрители. Это высшая похвала, когда попадаешь точно в ожидания и эмоции самой широкой аудитории. Поэтому для меня никакой разницы не существовало. Когда же произошло ускорение, я себе сказал: драться бессмысленно, тебя просто вышвырнут и возьмут другого, у нас все взаимозаменяемо. Давай ты не будешь сдаваться: проси дубль, если что-то не получается, будь лицеприятным. Потому что, когда все удалось, все дружат.

У успеха очень много отцов, у неудачи все виноваты. Визуально я стараюсь быть беспощаден к себе, тогда люди, которые что-то мне говорят, понимают, что я имею право. Не сдаваться!

Материал подготовлен при участии Анастасии Волосатовой.
* В материале упоминаются фильмы и сериалы с рейтингом 18+.