Я не знаю, что будет завтра

Или как умирает наше творчество здесь и сейчас

Законы выходят часто, и они очень сильно влияют на нашу жизнь. Ряд законов 1 марта не стал исключением. С музыкальных стримингов в ру регионе удалили и зацензурили очень много произведений на тему запрещенных веществ. Нюанс в том, что под горячую руку попало любое упоминание, даже самые безобидные эвфемизмы. И многие альбомы пошли под нож. Славе, как по мне, досталось больше всех. Потому что он писал правду, «не только про Москва-город». И целью была вовсе не пропаганда. Это было исследование современной русской души.

Давно уже идет цензура и фильмов, сериалов. Это видно по тому, какой шлак сейчас выпускается под крылом Кинопоиска. Видимо, правда только одна, и на ее счет нельзя рефлексировать. Нельзя поднимать даже вопрос о том, что мы понимаем под «традиционными ценностями», ведь правда – национальная идея. Только вот ее нормально не может сформировать даже Дугин.

Главная в моей жизни сфера это конечно же книги. И сегодня я могу только гадать, когда же и литература будет не творчеством, а идеологическим инструментом. Если, например, закон о запрете пропаганды запрещенных веществ пройдет и сюда, то придется запрещать… всего Пелевина?

А таких думающих людей, как он, очень мало. Чарты Литреса это тухлое фэнтези граф Аверин или словесная цыганщина Человек за бортом, где кроме демонстрации традиционных ценностей, нет ничего с художественной точки зрения (извините, но это единственное, что я знаю из современной Литресссатуры). Вот пара вариантов «популярного» для наглядности.

Но предположим, что мы в своей книге не пропагандирует традиционные ценности, но и не оскверняем. У нас вообще текст про другое, про далекий космос без романтики и политики. Выходит закон, который запрещает использовать в книгах нерусские слова. А у тебя свой язык, своя культура и поведение. И вот тогда твою книгу… нет, не придется переписывать, ведь это предательство себя. Она просто будет лежать в столе, без возможности стать искусством. Ведь именно читатель делает процесс письма хоть сколько-то значимым. Я не говорю уже о том, как сложно просто продвинуть книгу.

Люди просто не будут писать. Снимать фильмы. Делать музыку. Потому что страх от нового закона сильнее.

Вот, о чем этот пост. О том, как я не знаю, что будет завтра.