Знаете, ЧТО меня злит? Когда сугубо отрицательных героев из книг и фильмов НАСИЛЬНО заставляют быть "хорошими". А уж КАК они описаны, я на примере Северуса Снейпа и Барнабаса Коллинза вам показала. И даже есть у меня этому явлению....свое название. Ну, такой типаж Басаева, грубо говоря, ну СОВСЕМ не нравится! И, честно сказать, ОН НЕ ДОЛЖЕН вызывать симпатию! Его ж ни пожалеть, ни оправдать, ни объяснить нельзя! Он честен в своей агрессии и ненависти. А ненависть, конечно, может и с первого взгляда ПРОСТО ТАК зародиться. Не обязательно ломать кому-то жизнь, чтоб ее ЗАСЛУЖИТЬ! И да, такой типаж тебя ЗАПУГАЕТ, убьет или использует в своих целях.

Вон вспомните реального Шамиля Басаева, когда он террорист стал, а у него МНОГО жен и детей было то! И что он прям ВСЕХ их любил и относился к ним, как отец и муж в нашем понимании?! Нет. Как хищник любит свою добычу? Как наркоман любит свой наркотик? Как собственник любит вещь? Но авторы и режиссеры, создавая ПОХОЖИЙ типаж, похожую психологию героя, искренне верят, что такое возможно. Однако, ТАКИХ персонажей нельзя романтизировать даже! А тут и Барнабаса Коллинза, и Северуса снейпа показали....ТАКИМИ вот, СЛИШКОМ близкими, слишком честными в своей тьме, слишком агрессивными. А потом - БАЦ! - и каждый из них уже Ромео и Эбенезер Скрудж в финале! Так НЕ бывает!

Вот мой вердикт. Изначально нельзя было ТАКИМИ их создавать, а раз создали - пишите и снимайте честь по чести! Только вот КОМУ вообще такие персонажи нужны? Реального зла и так хватает, а в кино и книгах цензура есть. Не пропустят.... Увы.... Да и выйдет то одна ПРОПАГАНДА нехорошая, если все так честно оставишь...и покажешь.... Но тогда ЗАЧЕМ изначально было нас пугать, чтоб потом привязывать экстремально опасного персонажа, которого лучше держать в клетке, к любовным треугольникам?! Если это персонаж, как Басаев, Ганнибал Лектер или что-то такого уровня, который не каждый и потянет, зачем его в итоге ломать, смягчать, оправдывать? Сейчас мы не можем показать зло просто так. Потому что зритель — современный зритель — требует объяснения. Он не может принять, что кто-то может быть злым потому что выбрал это. Ему нужна травма. Нужна предыстория. Нужна причина, по которой он может пожалеть злодея, даже осуждая его поступки. И это — не цензура. Это — инфантилизм аудитории. И вот в чём парадокс. Читатель хочет честности. Но когда ему дают честность — он отворачивается. Потому что честность — это больно. Это неудобно. Это заставляет задавать вопросы, на которые нет ответов.

Кому нужно зло, которое нельзя пожалеть? Кому нужен злодей, который не раскаивается, не объясняет, не просит прощения? Такой персонаж долго не протянет.... Он не даёт катарсиса. Он не позволяет зрителю уйти из зала с чувством, что «всё хорошо, зло наказано, добро победило». Никому не нужен персонаж, который не поддается контролю. Который не вписывается в схему. Который ломает сюжет, а не подчиняется ему. Авторы боятся не цензуры. Они боятся, что их обвинят в пропаганде зла. Но пропаганда зла — это не когда ты показываешь злодея злодеем. Это когда ты оправдываешь его. Когда ты говоришь: «Он злой, потому что…» — вот это пропаганда. Потому что ты находишь причины. Ты даешь индульгенцию. И они сделали выбор. Они сказали: «Пусть лучше его полюбят неправильно, чем возненавидят правильно».

В этом и беда. И тут нужно либо с осторожностью создавать такие жестокие образы, либо - не создавать вовсе. Но ГОТОВЫ ли зрители, читатели и авторы ПРИНЯТЬ подобных персонажей, но без оправданий, жалости и прочего? Зачем в искусстве создавать того, кто РЕАЛЬНО пугает, чтоб потом его смягчать и тем самым убивать полностью?! И эту правду — нельзя контролировать. Она, как дементор, высасывает из читателя веру в справедливость мира. А кто захочет платить за то, что его лишат иллюзий? Поэтому таких вот порой персонажей и использовали. Сначала как пугало — чтобы дети боялись, чтобы читатели переворачивали страницы, чтобы мир казался опасным и непредсказуемым. А потом, когда страх сделал свое дело — перешили. Перекроили. Сделали удобными. Потому что неудобный персонаж — это риск. Это тот, кого нельзя запродакшнить. Нельзя положить на полку с игрушками. Нельзя сделать мерчем. Кто купит фигурку человека, который реально пугает? Именно поэтому искусство обязано показывать его честно. Не для того, чтобы пропагандировать — а для того, чтобы научить распознавать. Чтобы читатель, встретив в жизни такого человека, не искал в нем "трагическую предысторию", а видел то, что есть.