Тупик познания: рецензия на The Outer Limits of Reason (Noson S. Yanofsky)
Для человека, жаждущего исследовать мир и интересующегося всем подряд, эта книга на первый взгляд может показаться Граалем, содержащим ответы на самые фундаментальные вопросы. Оглавление, состоящее из лингвистических парадоксов, философских головоломок, бесконечных множеств, вычислительных невозможностей и квантовой механики, только подогревает этот интерес.
У меня действительно возникло ощущение, что я начинаю исследование чего-то глубоко фундаментального — иначе как все представленные области знания могут собраться под одной крышей? Однако к концу я немного разочаровался. Пусть и возникло это разочарование по той же причине, по какой мы теряем ощущение волшебства, заглянув за кулисы фокусника. Всё свелось буквально к одной мысли, о которой я расскажу в самом конце.
«Это предложение – ложь». Если это не очевидно сразу, то спустя несколько минут размышлений становится понятно: данное предложение представляет собой парадокс. Конструкцию, в рамках которой мы не можем точно сказать, правда это или же нет. Человеческие языки устроены таким образом, что мы можем с их помощью описывать сам язык. Иными словами, язык — это самореферентная (ссылающаяся сама на себя) система.
Вероятно, это прозвучало неудивительно, ведь языком мы пользуемся постоянно. При этом нередки ситуации, когда другие люди нас не понимают. Значит, язык — это точно несовершенная система. Мало того, что она зависит как от говорящего, так и от слушателя, так ещё и на фундаментальном уровне своего устройства способствует существованию парадоксов.
Может, тогда нам стоит обратиться к чему-то более надежному, например, к логике и философии? Представим себе деревню, в которой есть брадобрей. Он бреет всех, кто не бреет себя сам, и только их. Кто тогда бреет брадобрея? Если он сам, то получается, что он нарушает правило (ведь он должен брить только тех, кто не бреет себя сам). Если же не он бреется, получается, что он обязан брить себя как человека, не бреющегося самостоятельно.
Мы снова встречаем парадокс. Можно возразить, что здесь просто специально запутанные условия, составленные несовершенным языком. Однако существует множество подобных парадоксов, просто именно этот, сформулированный Бертраном Расселом, является самым известным. Проблема в этот раз всё-таки не в языке, а именно в поставленных условиях. Изменив начальные положения (например, добавив исключение для брадобрея или сделав его приезжим из соседней деревни с другими правилами), мы можем полностью разрешить данную ситуацию. Однако в своей оригинальной формулировке парадокс оказывается непостижим для разума.
Похожие паттерны мы будем находить и в других областях знаний: в логике, в математике, в том числе и в естественных науках. Любая система, способная к самоописанию, оказывается уязвимой для парадоксов, осмыслить которые нашему разуму не по силам. Более того, если посмотреть на целую Вселенную, то человек, являющийся её частью и занимающийся её описанием, подтверждает то, что Вселенная — это самореферентная система. Через человека, через разумную жизнь Вселенная описывает сама себя, что делает её по сути непознаваемой для нашего разума. Пусть Янофски и не говорит этого напрямую, но именно такой пессимистичный посыл считывается в его рассуждениях, которые к слову изначально, совершенно не затрагивают саму концепцию разума.
Говоря столько о разуме и его границах, автор не даёт нам определения того самого разума. Приходится продираться через теории множеств, бесконечности и логику Гёделя, держа в уме своё собственное абстрактное понятие. Но Янофски поступает очень хитро: только в самом конце, после демонстрации стольких примеров ограниченности разума, он наконец определяет его. Разум — это любой процесс мышления, который не приводит к парадоксу, к самореферентной петле или к границам, которые ему не преодолеть. Таким образом, у нас даже не может возникать вопросов о том, почему есть какие-то границы для разума и почему он не способен их преодолеть.
Интересная мысль посетила меня касаемо современного искусства. Складывается ощущение, что сегодня оно уже дошло до пределов человеческого разума. В попытках перепрыгнуть их оно переполнило себя метаиронией и отсылками произведений к самим себе. Как будто в области, постигаемой разумом, ему больше нечего предложить зрителю или читателю. Только лишь бесконечное нагромождение парадоксов. Однако, всё не так печально, как кажется, ведь в области чувственного опыта оно по-прежнему сильно, поскольку чувства и эмоции бывают непредсказуемы, даже неописуемы, в отличие от логических схем.
Обычно научно-популярная литература просто хочет дать представление о чём-либо. Показать ряд ярких примеров, чтобы взбудоражить наше сознание и подтолкнуть нас к собственным исследованиям. Отличие же «Внешних границ Разума» в том, что, показав все эти безусловно яркие и запоминающиеся примеры, автор оставляет тебя с мыслью о бессилии. Существуют фундаментальные ограничения, которые не преодолеть. Вдохновение заменяется некоторой фрустрацией, однако мне не видится это чем-то плохим, да и самого Янофски я вряд ли назову гносеологическим пессимистом.
«Разум и логика подсказывают нам, а в некоторых случаях могут предсказать, что будет. Эти инструменты могут помочь нам получить желаемое. Но они не говорят нам, чего хотеть или что должно быть. Об этом нам могут рассказать только воля и желание».
Похоже, единственное, что способно преодолеть внешние границы разума, — это безудержное стремление человека к знаниям и смыслу.