Музыка (не) для «Евровидения»: как проигрывали перспективные участники конкурса

«Евровидение» — шоу не только телевизионное, но и музыкальное. Вероятно, именно поэтому идеология конкурса с годами сильно поменялась. Теперь, когда традиционным мероприятием заправляет не столько телевидение, сколько интернет с его хостингами, стримингами и охватами, участникам становится ничуть не менее важно добиться внимания прогрессивных слушателей, чем угодить консервативному жюри.

И действительно, за семьдесят лет в музыкальной индустрии произошло уж очень много всего, чтобы «Евровидение» продолжало быть только лишь состязанием ради победы. Европейский вещательный союз все более и более лояльно относится к разнообразию жанров (не берем в расчет стародавний триумф Lordi, памятуя их чрезмерную имиджевость), давая участникам широкий пул возможностей для того, чтобы понравиться публике. Так, например, в 2026-м зрителям впервые за долгое время был предложен действительно богатый на жанры лайн-ап. В то время как победу одержал чартовый бэнгер из Болгарии с явным уклоном в кей-поп, на евровизионной сцене был представлен и мрачный сербский метал, и хитовый румынский рокешник, и даже каноничный польский аренби.

Судьба тех делегаций, кто решается провезти на «Евровидение» что-то более «музыкальное», чем рядовую эстрадную песню для соблюдения всех формальностей, часто оказывается непредсказуемой. Если кому-то и удается попасть на верхние позиции итоговой таблицы, другим правила шоу не позволяют пройти и полуфинальный этап. С другой стороны, для многих сегодняшних его участников победа становится вовсе не обязательной. С начала 2010-х, когда рейтинги «Евровидения» на телеэкране и в онлайне перешли в стадию уверенного роста, конкурс оформился в хорошую площадку для презентации интересной музыки. Впрочем, обо всем по порядку — и по хронологии.

Весьма забавно наблюдать, как нынче вспоминают финал «Евровидения-2010»: некоторые неиронично (и прямо скажем, небеспричинно) считают, что у турок натурально «украли» первое место. Как бы то ни было, музыкальный рынок не обманешь — именно победная песня Германии забралась в топ европейских чартов, и полконтинента еще какое-то время напевало въедчивую «Satellite». Оттого, однако, контраст между Леной Майер-Ландрут и maNga оказывается выигрышным для вторых. Турки прибыли на конкурс уже будучи национальными звездами — несколько громких хитов и попадание в саундтрек FIFA 06 обеспечили группе звание новых Linkin Park. На этом они, надо сказать, и сыграли ради «Евровидения-2010». Песня коллектива не предложила зрителям шоу чего-то принципиально нового, а только еще раз напомнила им, какой музыкой заслушивался весь мир в течение минувшего десятилетия. Европа оценила радиоформатную альтернативу из Турции лишь на второе место, и на много лет вперед это станет одним из лучших результатов на конкурсе не только для страны (Турция завершит свой путь на «Евровидении» уже в 2012-м), но и для целого жанра.

В начале 2010-х влияние американского альтернативного рока на мировую индустрию и впрямь оставалось настолько серьезным, что появление Eldrine в 2011 году, во многом вторивших их турецким предшественникам из 2010-го, уже не кажется совпадением. Правда, похвастаться чем-то настолько же выдающимся грузины с порога никак не могли. На национальный отбор группа заявилась в статусе новичков — без завидного резюме, — а прошла его, публично расставшись с вокалисткой прямо перед «Евровидением-2011». К счастью, быстрая ротация в составе, похоже, даже не повлияла на результаты, ведь Eldrine удалось забраться в финале аж на девятое место турнирной таблицы (иронично, что в этот раз Лена уже «проиграла» рокерам одну позицию). И хотя грузинский коллектив не добился абсолютного триумфа в основной программе, Eldrine получили негласную премию имени Барбары Декс за самые странные наряды. Будем честны, здесь евровизионные судьи ничуть не ошиблись…

Очень хотелось, чтобы у нас был повод вспомнить о другом Йоунси, но, к сожалению, фронтмен Sigur Rós не имеет никакого отношения к «Евровидению». А вот его тёзка, чтобы запомниться зрителям, выходил на евровизионную сцену не один раз. В 2004-м Йоун Йоусеп Снайбьорнссон уже представлял Исландию на шоу, хотя гораздо большее внимание он получил лишь восемь лет спустя, в дуэте с Гретой Салоуме. Внимание это было больше утешительным, ведь драматический номер пары остался в памяти слушателей одним из самых недооцененных актов «Евровидения-2012». Увы, затеряться на фоне абсолютного хита «Euphoria» от Лорин или задорной «Party for Everybody» от «Бурановских бабушек» тогда, конечно, было нетрудно — в финале Исландия заняла лишь двадцатое место. Скандинавские страны впоследствии еще успеют подтвердить свое умение писать проникновенные баллады, однако именно «Never Forget» спустя годы по праву можно считать примером сильнейшей с композиционной точки зрения эстрадной песни.

Не станем кривить душой: к 2013 году мода на семидесятые-восьмидесятые начала приобретать легкий нафталиновый душок не только в эстраде, но и в рок-музыке. Dorians, которые явно вдохновлялись классиками жанра вроде Black Sabbath, в этом смысле не спасла даже совместная работа с Тони Айомми. Публика и жюри не оценили сотрудничество армянской группы с известным английским гитаристом настолько, чтобы музыканты смогли забраться выше восемнадцатого места в финале конкурса. Впрочем, это все не означает, что «Lonely Planet» была плохой песней. Совсем напротив, для Dorians выступление на «Евровидении-2013» оказалось хорошей возможностью показать зрителям, что хард-рок может звучать и выглядеть благородно без какого-либо эпатажа или провокаций. К счастью, в Армении все это только добавило очков популярности коллективу, который и без того ценили на родине (двумя годами ранее именно Dorians разогревали концерт Сержа Танкяна в Ереване).

Если рок на евровизионной сцене появляется от случая к случаю, то для кантри — совершенно не европейского жанра — дорога на конкурс, как когда-то казалось, должна быть закрытой. Нидерланды же не стали отрицать влияние заокеанской музыки и сделали ход конем: на «Евровидении-2014» был очень близок к победе романтичный блюграсс. И хотя The Common Linnets стали одной из тех немногих групп, которые собрались перед конкурсом и в основном ради него, Илсе ДеЛанж и Уэйлон ориентировались в поп-фолке не хуже многих американских звезд жанра. Как итог, почетное второе место в турнирной таблице и последовавший за этим чартовый успех в Европе. А еще — парочка крайне приятных альбомов с «американизированной» музыкой, после которых творческая активность проекта, увы, сошла на нет. Возможно, впервые за долгое время зрители «Евровидения» увидели благодаря The Common Linnets, что музыка с шоу может быть самодостаточной и за пределами его сцены.

Насколько часто после «Евровидения-2015» вы замечали, чтобы Монса Сельмерлёва вспоминали не в контексте шоу? А как часто после этого вы слышали пресловутое «ра-па-пап»? Это забавно, но песня Лоика Нотте и впрямь прошла проверку временем гораздо лучше, чем номер победителя из Швеции. А ведь Бельгия при этом заняла на конкурсе лишь четвертое место! Исполнитель сделал свой номер достаточно аскетичным для танцевальной поп-песни, что вообще-то не слишком коррелировало с телевизионным форматом выступления. Зато это отозвалось в индустрии ощутимым «афтершоком» (все же в течение «Евровидения-2015» бельгиец не был главным фаворитом ни у зрителей, ни у жюри). «Rhythm Inside» довольно быстро и широко разлетелась на каверы у малоизвестных исполнителей и музыкантов-любителей. На сам конкурс, однако, выступление Лоика Нотте тоже смогло повлиять: характерные хуковость и текстоцентричность вкупе с минимализмом в визуале мы увидим и у Румынии в 2021-м, и у Армении в 2022-м. К ним мы, кстати, еще вернемся.

Как утверждает Европейский вещательный союз, в 2016 году «Евровидение» было на пике своей телевизионной популярности — в последний раз перед тем, как начать проигрывать интернету. Это ли не лучший повод воспользоваться ТВ-возможностями по максимуму? Так, вероятно, могла посчитать грузинская делегация, чей номер на «Евровидении-2016» буквально пестрил обилием экранных спецэффектов. Какого-то особого колорита это песне, конечно, не добавило: она со всех сторон оставалась верной канонам «Большой четверки» брит-попа. Надо сказать, для «Юных грузинских Лолит» то было осознанным решением, поскольку группа, в отличие от многих своих евровизионных соотечественников, не стремилась слишком привязываться к национальным клише. Абсолютно английский звук и легкая гаражная эстетика позволили грузинам оказаться в итоговой таблице лишь на двадцатом месте. Впрочем, эта позиция стала вполне логичной по меркам конкурса, в рамках которого коллективу пришлось конкурировать с гораздо более конъюнктурными заявками. Тем, пожалуй, интереснее вспоминать, насколько тогда была недооценена «Midnight Gold».

Украинская делегация известна своими удивительно полярными заявками для «Евровидения», которые, несмотря на жанровую неоднородность, ни разу не отсекались на полуфинальной стадии. Именно поэтому номер Украины в 2017-м стал для нее таким «особенным»: O.Torvald, выступавшие на домашней сцене, финишировали на предпредпоследнем, двадцать четвертом месте турнирной сетки. И хотя это худший результат страны за всю историю шоу, сами музыканты едва ли были хуже своих рок-коллег прошлых лет — тех же maNga или Eldrine, с которыми у них явно пересеклись источники вдохновения. Простая и доступная композиционная структура, мелодичный припев с запоминающимся мотивом и даже брейкдаун в последней трети — а что еще нужно для хорошей альтернативной песни? Что ж, и зрителям, и жюри этого оказалось мало.

Ко второй половине 2010-х тяжелой гитарной музыкой уже, кажется, невозможно было удивить даже публику «Евровидения». И если бы AWS были очередной рок-группой, финальную часть шоу они могли бы и не увидеть. Однако в этот раз венгры внесли-таки свою лепту в историю конкурса, заявив первую на евровизионной сцене металкор-песню. Разумеется, «Viszlát nyár» получилась не настолько тяжелой, насколько того хотели бы поклонники жанра — формат «Евровидения» все же сказывался. Мелодичный риффинг в духе Bullet for My Valentine, преимущественно чистый вокал и простенький брейкдаун напоследок — в этом смысле песня отсылала, скорее, ко второй волне металкора. Нельзя сказать, что при всех вводных AWS произвели большое впечатление на европейскую публику и судей конкурса, ведь в итоге коллектив занял только двадцать первое место. Тем не менее, в кор-нише «Евровидение-2018» впоследствии еще успели пообсуждать в заметно более позитивном ключе, чем когда бы то ни было.

Примечательно, что венгерская делегация, вопреки своим метал-корням, в 2018-м даже не стремилась как-либо спровоцировать публику шоу… чего не скажешь об Исландии годом позже. Не совсем понятно, на что в действительности рассчитывала страна, посылая на «Евровидение-2019» донельзя эпатажный электро-индастриал, но Hatari, похоже, делали все возможное — только бы не победить. Грубое звучание песни нельзя было назвать достаточно комфортным для массовой публики, и к тому же в своих образах группа намеренно спекулировала БДСМ-тематикой. Иронично, что в финале Hatari очутились аж на десятой строчке турнирной таблицы — не слишком высокой в масштабах конкурса, но весьма почетной для участников, демонстративно размахивавших флагами Палестины в интервал-актах («Евровидение-2019» проходило в Израиле). Через некоторое время после шоу «Hatrið mun sigra», конечно, разделит аудиторию, но никого не оставит равнодушным: одни продолжат восхищаться экстравагантностью номера, а для других он будет лишь поводом для шуток в духе «Если ваша вечеринка не похожа на это, даже не пытайтесь меня приглашать».

Не проведенное по хорошо известным причинам «Евровидение-2020» до сих пор остается большим незакрытым гештальтом для многих зрителей. Несмотря на ожидания букмекеров, пророчивших победу Болгарии, абсолютный рекорд успели поставить россияне Little Big, песня которых несколько лет подряд не сходит с первого места по количеству просмотров на официальном YouTube-канале конкурса. Оттого теперь любопытнее фантазировать, насколько выше или ниже предполагаемого семнадцатого места обосновалась бы Бельгия. Hooverphonic — еще одна группа, готовившаяся заявиться на евровизионную сцену в качестве участников с богатым бэкграундом, — не из тех, кто пишет хиты. Их музыку сравнивали с Portishead, а к моменту появления в коллективе молодой вокалистки Луки Крёйсберг творчество бельгийцев приобрело этакий «киношный» вайб. Именно такие настроения улавливались в «Release Me»: этот лаунж с оттенками трип-хопа мог бы озвучить какой-нибудь фильм про Джеймса Бонда. На следующий год Hooverphonic все же поехали на конкурс, хотя перед этим им пришлось-таки вернуться к истокам. Лука покинула группу, а на ее место пришла фронтвумен Гейке Арнарт, вместе с которой когда-то начиналась история бельгийцев, — и это была уже немного другая музыка.

Вы можете вполне справедливо возмутиться, почему румынская заявка не смогла даже преодолеть полуфинал «Евровидения-2021». И ведь казалось бы, у Роксен было все то, чем шестью годами ранее завоевал доверие публики Лоик Нотте: минималистичный стейджинг со стильной хореографией, а также хуковая и при этом осмысленная песня. Да, с одной стороны, исполнительницу подвело откровенно провальное выступление на жюри-шоу, где девушка от волнения спела буквально мимо музыки. С другой же — зрители, наверное, не оценили тот самый стейджинг в сравнении со студийным клипом, в котором все компоненты «Amnesia» выглядели эффектнее. Так или иначе, неравнодушные поклонники потом еще не раз посетуют на то, что Роксен безосновательно лишили шанса на конкуренцию в финале. А конкурировать, к слову, было с кем — «Евровидение-2021» многие помнят, вероятно, как одно из лучших шоу за долгие годы.

А теперь давайте по-честному: даже если вы не имеете ни малейшего представления о том, что происходит на евровизионной сцене, вы, скорее всего, все равно знаете эту песню. «Евровидение» редко дарит миру громкие хиты, но, когда такие появляются, они разлетаются далеко за европейский горизонт. Так вышло и на сей раз. В первой половине 2020-х едва ли не все планетарные тренды начал задавать TikTok, и «SNAP», ставшая саундтреком для миллионов и миллионов меланхоличных тиктоков, оказалась очень кстати. Сегодня на этом фоне двадцатое место Армении в финале «Евровидения-2022» выглядит, прямо скажем, неестественно. «Победа» же, впрочем, ждала Розу Линн чуть погодя: за виральностью «SNAP» последовали и лидирующие позиции в чартах, и договорные отношения с американским лейблом Columbia Records, и новые релизы при его поддержке. После такого успеха точно захочется поскорее избавиться от привязавшегося ярлыка «one-hit wonder».

Как бы ни было прискорбно это признавать, но непрохождение Румынии в финал конкурса в 2023 году оказалось вполне заслуженным, хотя именно таких, как Теодор Андрей, принято называть темными лошадками. Юному — восемнадцатилетнему на момент «Евровидения-2023» — румынскому исполнителю, правда, тогда для этого не хватило буквально всего: не очень-то серьезная промокампания трека была подкреплена таким же несерьезным номером. А решение поменять оригинальную структуру песни прямо перед шоу, добавив в нее акустическую партию, окончательно испортило ее. Жаль, однако, что на евровизионной сцене не оценивают харизму первостепенно, ведь как раз-таки в этой части артист мог бы дать фору большинству конкурентов. Нет сомнений в том, что при грамотном позиционировании шансы парня были бы гораздо выше. Хороший потенциал «D.G.T. (Off and On)» оказался загублен нещадной экономией на всем — и это тот случай, когда «минимализм» пошел исключительно во вред.

Как правило, если та или иная страна занимает последнее место в финале «Евровидения» — значит, что-то не так было с самого начала, а выступление участника лишь подтвердило эти ощущения. Но норвежцы Gåte, будучи старожилами сцены, в обеих стадиях «Евровидения-2024» не давали и повода в них усомниться. Атмосферный фолк-рок, прямо перед конкурсом приправленный кинематографичным видеоклипом, перекочевал в евровизионный номер без потери своих эссенциальных качеств. Как ни странно, все это не вызвало у зрителей и жюри восторга. Да, «Ulveham» — это, наверное, не та музыка, за которую будет голосовать массовый слушатель, ведь у песни, вне зависимости от жанровой принадлежности, нет выраженного якорного эффекта. Фольклорный нарратив же только дальше уводит ее от эстрадного формата шоу. Но вместе с тем и оценка судей оказалась необъяснимо низкой, хотя качеству заявок с их стороны обычно уделяется значительно больше внимания. Так двадцать пятое место Gåte пополнило копилку откровенно несправедливых поражений на «Евровидении».

Имея заведомо приоритетный статус, страны «Большой пятерки» (Германия, Италия, Испания, Великобритания и Франция могут не участвовать в полуфинальных стадиях) едва ли не больше других экспериментируют с евровизионными заявками. Так, собственно, немецкая делегация в 2025 году и решила поставить на конкурсе самый неподходящий для него номер. И действительно, ждать от «Baller» абсолютного триумфа не приходилось, ведь это была танцевальная песня с атмосферой техно-рейва, да еще и полностью на немецком языке. Но пятнадцатое место на «Евровидении-2025» не стало для дуэта помехой. У Абора и Тинны все-таки получилось поштурмовать европейские чарты и пособирать добротные показатели на стримингах — стоило ли сомневаться в тех, кто с самого начала работал над своей виральностью через TikTok? Особое же внимание на этой волне заслуживает альбом «Bittersüß», который исполнители выпустили за несколько месяцев до шоу: модный звук «как у Charli XCX» ребята сумели грамотно адаптировать под себя.

Это хорошо, когда в стане участников нет недостатка в сильных исполнителях, — так непопадание того или иного конкурсанта в финал сразу кажется результатом честной конкурентной борьбы. Вопросы же возникают, если такой вот сильный исполнитель терпит неудачу на фоне обилия слабых заявок. С подобной проблемой на «Евровидении-2026» столкнулась Вероника Фусаро. Казалось бы, девушке будто было уготовано высокое место в турнирной таблице: западающая в память радиоформатная песня, безупречная вокальная манера и недешевый сюжетный клип не могли не влюбить в себя. А когда все это удалось перенести в зрелищный стейджинг, успех «Alice», вроде бы, был предрешен. Увы, евровизионная система оценивания оказалось беспощадной (хотя по результатам телеголосования и баллам жюри аутсайдером Швейцарию назвать нельзя, суммы очков не хватило для выхода в финал), и артистка выбыла после первого же выступления. Стоит ли после этого говорить, сколько новоприбывших поклонников Вероники теперь негодуют по этому поводу?

Итак, «Евровидение», продолжая удивлять своими неожиданными результатами, все-таки следует когда-то заявленному организаторами принципу «diversity». Но сможет ли шоу преодолеть свою скандальность? Получится ли для этого полностью отдать право определения результатов на откуп зрителям? Или, может, конкурс однажды вовсе превратится в музыкальный фестиваль без рейтинговой системы? Возможно, когда-нибудь нам не придется говорить, что очередной интересный участник «Евровидения» несправедливо «проиграл».

#Евровидение