Андрей Платонов в Космосе
file start
utc 01042026
current music: bad sector - 45BE.mp3
сptn-log 00001
start
шшшшшшговорят, на три вещи можно смотреть бесконечно: как течёт вода, как горит огонь и как другие работают. На воду я смотрел и нишшшшшш она не течёт, шарики как шарики, парят. На открытый огонь смотреть, особенно в нуле, по Инструкции не положено, засмотришься — умрёшь. Если не сразу, так потом, от не дышать. А вот смотреть, как работают другие реябта, равно как и слушать трудовые байки серьёзов — любо-дорого, особо в личное время, когда они размякают от малины.
Так же думал Сергей Жарковский когда писал в древнем 2006м году свой производственный роман "Я, Хобо: Времена Смерти", теперь уже запрещенную (как и много что) книгу, бережно хранимую мною под мшшшшшш в личнике. Там всё про нас, космачей, и почти всё — чистая правда.
log
end
secamrec 00002
start
(По криотсеку в аварийной полутьме раскатился вой:
"Не читайте аннотаций!")
Стойте, куда вы... это всего лишь очередной бедолага разморозился, он безвреден. Кто это? Зовут Марк, Аб и ещё по-всякому... Оставьте его, он не тётя Полли, проживет и сам. Это его уже четвертый пунктир, потому и колония щщей тяжело отходит.
По старой видеоигровой традиции Марк потерял память (снова) и ему предстоит работа по вспоминанию: что он и зачем ему куда. По счастью, Прошлый Марк обзавел себя дневником, да не на спине, а в audio так, что в зеркало ему пялиться не придётся.
Оттуда-то мы всё и знаем.
А мы находимся в Пространстве, точнее, в его локальном кармане, всесистемный звездолёт по имени "Тринадцатый Сон Николая Фёдорова". Да, сам своей дальне-экпедиционной персоной. Почему "Тринадцатый"? А, у вас тоже сова моргает... Звездолёту назначен пунктир на крайний рубеж, ту самую Палладину, отсюда и назвали. А Марк закопал на ней щщшшшш, и нам позарез нужно их найти. Нуивот.
Он будет бубнить, что кшщщшш только его, но не слушайте, он сам и всё его — принадлежит Императору и... Впрочем, мы ведь уже на месте, скоро узнается. Брифинг, итп.
Но в одном он совершенно прав: аннотации читать — неслед, не для того автор пишет, да еще таким языком, чтобы мы всё сразу поняли. Радость понимания — результат процесса длящегося и сокращать его — обкрадывать самоё себя, как последний вор. Дорогу осилит...
Что, тяжело дышать? Потерпите, автоматика уже работает и отсек сейчас надуют. Давайте я пока кратко о фантастике, которую люблю. Хорошо. Вот, смотрите (я показываю на экран персонала):
secamrec 00003
start
Так вот, к слову о языке. Вы любите Непонятное? Я очень. Но Непонятное меня интересует в строго художественном плане. Как то: если автор, в великом уме своём, начинает мелко крошить на меня дифференциальные числа — я становлюсь скучным и нереципиентным.
Автор же "Хобо" не таков, он действует от другого. Понимая, что рассказывать о людях будущего нужно их же языком, Жарковский конструирует свой собственный язык (называемый трабл), положа наш родной русский набекрень, аки космический Андрей Платонов, прокладывая тропу в Новое. И я его с порога за это полюбил, как своего.
Даром, что "Хобо" все равно присыпан цифрами и данными, как свежерасконсервированные подпалубы снегом, цифры эти патентно ничего не значат в массе своей и нужны автору только для сигнификации пройденных расстояний и прошедших времён.
Ведь у нас дотошный роман-отчёт о проделанной работе, написанный профессиональным языком.
Много ли мы поймём, заглянув в бортовой журнал инженера-бурильщика астероидов высокой плотности 11го разряда?
Это в своих думах он ещё может быть понятен и по-человечески доступен, а рабочий log изволь держать в чистоте и на коротком слове. Товарищи — не земляне, они поймут, они такие же реябта, как и ты, и мать их — колба. А вот поймём ли мы сей log — автора текста совершенно не волнует (и не должно) и в этом его Красота.
Текста, не автора.
(По голосу начинает трещать нечто старо-забытое:
"Привычная болезнь — не вернуться назад
Паническая жажда выздоравливать отсюда
Неистовые ангелы с голодными глазами
Штурмуют свои небеса...")
Да, примерно вот так они себя видят. Романтика нужна. Жить в Пространстве нельзя без неё, как нельзя жить без малины. Космачи, пустолазы, форварды. По зову Императора осваивают далекие Миры, буквально на своем хребте таская по космосу железные скорлупы звездолётов, об их быте подробнейшим образом и рассказывает "Хобо". Рассказывает, как может, как умеет.
Вот и я рассказал о космачах, что смог, как смог, мой краткий спик на сём закончен. Но надо бы напоследок дать слово им самим, а?
rec
end
quote
start
Сколько ни работай, как ни старайся – есть, есть священные дни, и даже для этэошников. Новый год по UTC, День Пионеров, Портовый день, 15 мая, 12 апреля, 19 ноября, «Neptune in Space» (8 марта). Общий выходной, бесплатная двойная норма спиртного, праздничная еда, танцы, секс и неограниченное общение. На штурвал аварийного открывания люка префектуры вешается «амбарный» замок. Телецентр работает в режиме on-line, заведующий пресс-центром лично ведёт праздничный эфир и пьёт горькую малину в кадре, серьёзы носят младым подносы и памперсы, а капитана все называют на «ты» и донимают дурацкими советами «как обустроить систему» (советы эти капитан обязан выслушивать от начала до конца внимательно, одобрительно кивать и издавать восхищённые возгласы в ударных местах, и победитель конкурса на «самый длинный и дурацкий совет капитану» на месяц переводится в ассенизаторы, а занявшему второе место – пять литров малины и свободные сутки для их освоения. Тонкая игра.) Лотереи, лёт наперегонки со связанными за спиной руками, прыжки на высоту в невесомости, «сардинки» в освобождённом от железа и тёмном ангаре, бои на БТ (с тотализатором), космические войны на имитаторах (целая секция БВС-ГЛАВНОЙ заведена в общий доступ)… К праздникам ЭТО готовится особо, чистит пылесосы, меняет по возможности фильтры и ставит добавочные решётки в кавернах и магистралях системы климатизации, развешивает по коридорам и распределителям объёмов люминофоры и вывинчивает лампы дневного света (их бьют). Химики кооперируются с аграриями и, под патронажем суперинтенданта, нагоняют спирта и создают коньяки, морсы, пунши и «борщи украинские» (малину варят, в общем). Также очень популярен кочующий по календарю праздник День Бройлера. Его дату назначает единолично самый в системе несерьёзный и девственный младой крайней кладки (хотя капитан по обстановке и имеет право заветить дату). Мы развлекаемся сколько можно, а как же, а сколько можно – кто лучше нас знает? Мы живём от депрессии до депрессии, мы затеряны в невообразимой черноте, мы уже за полвека массово не понимаем, зачем мы здесь, у нас нет никакой надежды и никакого интереса вернуться на Землю, мы не верим в Солнечные Визы, гарантированные нам по истечении 25 лет работы (младость и обучение в срок не включаются). С Земли никто из овизованных не вернулся, не рассказал нам, как там. Это дорого. Да и запрещено, сдаётся нам… Очень все мы также любим и уважаем Закон об обязательном захоронении героев Трассы на Земле. И у нас неспроста говорят «Солнце – это рай. И ад там же». Загробная жизнь существует: на Земле.
Мы выживаем в Космосе, реябта, не тянем мы героически и отрешённо Трассу Куда-то (Император знает, Куда), а только, и единственно, и ежесекундно,– выживаем – тяня Трассу [Император] её куда знает… Многим часто надоедает выживать. Ведь любое монотонное дело надоедает. Почти нормальное для нас состояние души – раздражение. Причин не считается. Невесомость вымывает из нас кальций, мы ломаемся на ровном месте и в невесомости… Мы сходим с ума от писков «напоминалок»: наступил «час физики», время сменить катетер, «пора спать, примите депрессант»… У нас поголовно чесотка, в складках кожи, в ушах и под ногтями вдруг, откуда ни возьмись, начинают расти водоросли… Обрат атмосферы начинает вдруг пахнуть ацетоном или гнилыми бананами (мы ненавидим бананы!), одни и те же лица, одни и те же дела вгоняют нас (всех, всех, исключений не бывает, как не бывает гноров, а только джинны и бенганны), словно пневматический молоток, словно длинная тяга в десять единиц, – не в кафар, так в полифилию, фрагментирует нам память, а самым удачливым всего-навсего мерещатся на переборках или на тарелках насекомые, существующие в Космосе разве что в виде видеозаписей…
И благо, если товарищи заметят, что ты тщательно и сверяясь с инструкцией завинчиваешь барашек клапана уравнивания давлений против часовой стрелки ДО ТОГО, как декомпрессия вырвет наружу стакан клапана при шлюзовании…
Каждый следит за каждым. Каждый из нас – сосуд с самой взрывоопасной бинарной смесью: абсолютное доверие к товарищу пополам с абсолютной подозрительностью к нему же. Иногда это спасает жизни, конечно… но верней и стопроцентней – приводит в кафар. Но выбора нет, так как нет нам смены. «Смены не будет» – начертано над каждым люком. Незримыми, но хорошо читаемыми буквами.
quote
end
cptn-log 00002
start
шшшшлышал, у "Хобо" должно было быть продолжение, но будет ли — не предведомо сие ни психам Императора, ни Досточтимым Матронам, ни даже контроллёрам в саркофагах под ОКБ-Ноль. На часах уж 26 лет универсального натекло, всё ждём. Наблюдаем. Но, боюсь, буде этому продолжению случиться чшшшшшполоски могут добраться и до сакрального текста сего. Посему совет: храните литературу в сберегательной ячейке, реябта.
log
end
file
end
flag
---