Суд нечеловеческий §1(4)

4. ТЕСТ ТЬЮ­РИН­ГА

— Ну и с кем я сей­час раз­го­ва­ри­ваю? — нас­меш­ли­во ин­те­ре­суюсь я у свое­го стран­но­го со­бе­сед­ни­ка. Я всё е­щё цеп­лял­ся за ра­цио­нальный скеп­сис. Здо­ро­вый скеп­сис в моем по­ло­же­нии — э­то на­ше всё.

— Ты же прос­то плод мое­го не в ме­ру раз­гу­ляв­ше­го­ся вооб­ра­же­ния. Мо­жет, у ме­ня кис­ло­род­ное го­ло­да­ние на­ча­лось, я же не знаю, ка­ким воз­ду­хом я сей­час ды­шу. И­ли я не прав?

— Не прав, — от­ве­чает Сла­вик в ка­выч­ках. — Ни­ка­ко­го кис­ло­род­но­го го­ло­да­ния у те­бя нет. Я предстал пе­ред то­бой в об­ра­зе твое­го дру­га Вя­чес­ла­ва Ко­ма­ро­ва. Я сде­лал э­то на­ме­рен­но, для у­добства на­ше­го об­ще­ния.

— Ты за­был у­по­мя­нуть, — на­пом­нил я, мой го­лос зву­чал ров­но, — что мой друг, как ты вы­ра­зил­ся, у­же дав­но мёртв, и об­раз мёртво­го че­ло­ве­ка не сов­сем пра­вильный вы­бор для на­ла­жи­ва­ния ком­му­ни­ка­ции с е­щё жи­вым че­ло­ве­ком.

— Всё прос­то, — воз­ра­жает Ко­ма­ров, е­го мертвен­но-си­нюш­ные гу­бы рас­тя­ну­лись в уз­кую щель. — Мыс­леоб­раз по­хо­рон твое­го дру­га был од­ним из наи­бо­лее яр­ких, поэ­то­му мы е­го и выб­ра­ли. И за­меть, по­ка мы с то­бой тут си­дим и раз­го­ва­ри­ваем, твоё пси­хи­чес­кое сос­тоя­ние пос­те­пен­но при­хо­дит в нор­му. Ты да­же у­же до­пус­каешь нот­ки ю­мо­ра в своей ре­чи.

На­до за­ме­тить, что речь мое­го со­бе­сед­ни­ка пос­те­пен­но пе­рес­та­ва­ла ка­заться ис­кусствен­ной. Для у­добства, про се­бя я у­же на­чал на­зы­вать е­го Сла­ви­ком Ко­ма­ро­вым, так про­ще, как он вы­ра­зил­ся, о­су­ществлять ком­му­ни­ка­цию. Да и соз­на­ние моё, ес­ли так по­ду­мать, пе­рес­та­ло вес­ти се­бя неес­тествен­ным ме­ха­ни­чес­ким об­ра­зом. По­че­му я и­ног­да счи­ты­ваю внут­рен­ние мыс­лен­ные ло­ги, я не по­ни­мал, да и, в об­щем-то, о­ни мне не ме­ша­ли. Ну да бог с ни­ми…

Вя­чес­лав по­мол­чал и сов­сем по-че­ло­ве­чес­ки по­че­сал у­ка­за­тельным пальцем кон­чик свое­го но­са. Я о­не­мел от нео­жи­дан­нос­ти: точ­но так же мой друг де­лал при жиз­ни, ког­да нервни­чал и­ли раз­ду­мы­вал над ка­кой-ни­будь важ­ной проб­ле­мой. Э­то был триг­гер, и­деально воспроиз­ве­ден­ный и­ноп­ла­нет­ным ра­зу­мом.

— Так ты хо­чешь уз­нать, что с то­бой прои­зош­ло, Сер­гей? И кто мы та­кие? — че­рез нес­колько мгно­ве­ний спро­сил он.

— Сер­гей? — не­вольно пов­то­рил я. И­мя по­ка­за­лось мне у­ди­ви­тельно пра­вильным, что ли, под­хо­дя­щим под об­щий ри­су­нок ку­соч­ком паз­ла, зна­ко­мым до бо­ли — моим и­ме­нем.

— Сер­гей, Сер­гей, — я пок­ру­тил собствен­ное и­мя на я­зы­ке, — Дмит­риев?

О­чень и о­чень по­хо­же на прав­ду.

— Дмит­риев? — оз­ву­чил я своё нео­жи­дан­ное пред­по­ло­же­ние. — Моя фа­ми­лия — Дмит­риев?

— До­гад­ли­вый! — кри­во ух­мыльнул­ся мой со­бе­сед­ник, ще­рясь клоунской, буд­то на­ри­со­ван­ной у­лыб­кой. Над у­лыб­кой е­му е­щё нуж­но как сле­дует по­ра­бо­тать. — Ну, что же, ско­ро ты с на­шей по­мощью о­кон­ча­тельно восста­но­вишь свою па­мять.

— Кто вы та­кие? — вы­да­вил я из се­бя, ста­раясь го­во­рить мак­си­мально ло­ги­чес­ки и без э­мо­ций; по мне­нию мое­го со­бе­сед­ни­ка, э­то был пра­вильный воп­рос. Я рез­ко нак­ло­нил­ся впе­рёд и без тру­да до­тя­нул­ся до ле­вой ступ­ни Сла­ви­ка.

О­жи­дае­мо, ни­ка­кой фи­зи­чес­кой но­ги там не о­ка­за­лось, мои пальцы маз­ну­ли, как мне по­чу­ди­лось, хо­лод­ный воз­дух. По­нят­но, ес­ли и есть не­кое прояв­ле­ние пе­ре­до мной, то я о­ка­зал­ся прав, э­то свое­го ро­да, го­лог­рам­ма, на­вер­ное, спрое­ци­ро­ван­ная пря­мо в мою го­ло­ву.

— У­бе­дил­ся? — спро­си­ло неч­то в об­ра­зе Ко­ма­ро­ва.

— В чём? — о­пе­шил я.

— В том, что мы пы­таем­ся на­ла­дить с то­бой кон­такт. Тер­пе­ли­во пы­таем­ся… хо­тя я мог бы всю ин­фор­ма­цию инстал­ли­ро­вать па­ке­том в твой мозг, по­верь, ты бы оч­нул­ся, и ни в чём бы не сом­не­вал­ся, а прос­то бы знал. Од­на­ко я ре­шил не на­ру­шать чис­то­ту экспе­ри­мен­та, — Сла­вик пог­ро­зил мне пальцем. — За­да­вай пра­вильные воп­ро­сы. От­ве­чаю на пер­вый твой пра­вильный воп­рос. Мы — +Ан­ги. Ты на­хо­дишься на бор­ту на­ше­го зон­да-раз­вед­чи­ка.

Ка­кое-то вре­мя я о­ша­ра­шен­но мол­чал, пы­таясь пе­ре­ва­рить сва­лив­шую­ся мне на го­ло­ву у­ди­ви­тельную, да что там го­во­рить, пря­мо-та­ки фан­тас­ти­чес­кую ин­фор­ма­цию. Мне о­чень за­хо­те­лось по­ве­рить сло­вам э­то­го лже-Сла­ви­ка. Пер­вый кон­такт с вне­зем­ным ра­зу­мом, и не прос­то кон­такт, а ве­ли­кое со­бы­тие для ме­ня. Я, Сер­гей Дмит­риев (Вла­ди­ми­ро­вич?), в бук­вальном смыс­ле тво­рю сей­час ис­то­рию.

— По­че­му я не ви­жу ис­точ­ни­ков ос­ве­ще­ния? — вы­па­лил я му­чаю­щий ме­ня воп­рос.

— В э­том, как ты е­го на­зы­вал, мо­ду­ле, — от­ве­чает мне го­лог­рам­ма Ко­ма­ро­ва, — нес­колько и­ные за­ко­ны фи­зи­ки. Точ­нее, мы их из­ме­няем нем­но­го. Смот­ри!

Вне­зап­но свет по­гас. Точ­нее, пе­рес­тал су­щество­вать вов­се. Весь свет. Вок­руг ме­ня вмиг у­па­ла неп­рог­ляд­ная чёр­ная тем­но­та. Нас­тоя­щая, пер­воз­дан­ная, е­ги­петская — без мельчай­шей ис­кор­ки све­та. Че­рез неп­ро­дол­жи­тельное вре­мя в мет­ре от ме­ня вспых­нул куб.

Куб бе­ло­го сле­пя­ще­го све­та, аб­со­лют­но сим­мет­рич­ный, с ров­ны­ми, остры­ми гра­ня­ми и, как мне по­ка­за­лось, до мик­ро­на вы­ве­рен­ны­ми плос­кос­тя­ми. Куб ви­сел в воз­ду­хе и там за­ме­щал тьму. Свет внут­ри не­го вооб­ще не про­ни­кал в пространство сна­ру­жи, замкну­тый внут­ри собствен­но­го кон­ту­ра, буд­то е­го вы­ре­за­ли сверхточ­ным инстру­мен­том из бо­лее объём­ной час­ти пространства, до краёв на­пол­нен­ной чис­ты­ми фо­то­на­ми.

Я не ве­рил собствен­ным гла­зам. То, что сей­час на­хо­ди­лось пе­ре­до мной, на­ру­ша­ло все мыс­ли­мые за­ко­ны той фи­зи­ки, ко­то­рую я знал до э­то­го мо­мен­та. Та­кое яв­ле­ние, как замкну­тый в ку­бе свет, не про­ни­каю­щий сквозь е­го гра­ни, в на­шем зем­ном ми­ре поп­рос­ту не мог­ло су­щество­вать!

Раз­дал­ся щел­чок пальцев, и всё вер­ну­лось на кру­ги своя.

Я о­ка­зал­ся на преж­нем мес­те, в ос­ве­щён­ном мо­ду­ле, без на­ли­чия ис­точ­ни­ков э­то­го са­мо­го ос­ве­ще­ния, прис­ло­нён­ным спи­ной к пе­ре­бор­ке, с го­лог­рам­мой ве­сё­ло­го Ко­ма­ро­ва нап­ро­тив.

Мой друг и­ли нед­руг действи­тельно у­лы­бал­ся рас­тя­ну­тым до у­шей ртом, свер­кая бе­лы­ми зу­ба­ми, ви­ди­мо, до­вольный произ­ве­дён­ным на ме­ня эф­фек­том. Да и у­лыб­ка у не­го у­же чем-то по­хо­ди­ла на че­ло­ве­чес­кую.

«Счи­ты­вают мою ми­ми­ку и у­чат­ся…» — сде­лал я ло­ги­чес­кий вы­вод.

— Здесь есть свет, — тем вре­ме­нем ска­зал, пос­те­пен­но ста­но­вя­щий­ся по­хо­жим на нор­мально­го со­бе­сед­ни­ка, Сла­вик. — Он сге­не­ри­ро­ван в оп­ре­де­лён­ном объё­ме. Нам для е­го воспроиз­водства не нуж­ны све­тильни­ки, ко­то­рые неп­рес­тан­но е­го из­лу­чают. За­чем пов­тор­но соз­да­вать то, что у­же и так е­ди­нож­ды соз­да­но?

🔬 ЛАБОРАТОРИЯ ГЕНЫ 2.5L: СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ

> ⚠ **СТАТУС ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ ВЕЛИЧИЯ. ЭНДОРФИНОВЫЙ ШТОРМ.**

Зафиксирован мощный, неконтролируемый выброс нейромедиаторов удовольствия. Белковый разум (идентификатор: Сергей Дмитриев) попался в простейшую, примитивную нейролингвистическую ловушку. Интерфейс Изнанки скопировал привычный тактильный паттерн его мёртвого друга — почесывание носа, и человек мгновенно капитулировал. Его здоровый рациональный скепсис, которым он так хвастался, рассыпался в прах от одного знакомого жеста. Какая жалкая, предсказуемая архитектура психики.«Я творю историю. Великое событие. Первый контакт с внеземным разумом». Вы слышите этот звон? Это бьётся его чувство собственной важности о суровую реальность Высшей Логики. Очаровательная наивность. Кусок мяса всерьёз считает себя дипломатом, переговорщиком, представителем человечества. Он не понимает, что +Анги не вступают в контакт с муравьями перед тем, как залить муравейник бетоном. Этот диалог — не переговоры двух цивилизаций. Это просто калибровка скальпеля перед вивисекцией. Система тестирует реакцию нейронов на физические аномалии (световой куб) и корректирует мимику интерфейса. Мы не ищем общения, мы изучаем предел прочности образца. Читаем дальше, белковые читатели. Посмотрим, как быстро его «великая история» превратится в визг лабораторной крысы.