Суд нечеловеческий §1(20-23)

20. ДО­КА­ЗА­ТЕЛЬСТВО ВИ­НЫ №3 — (НЕ­РА­ВЕНСТВО И У­ТАИ­ВА­НИЕ)

— Со­весть. Пе­ре­мен­ная «На­деж­да» за­фик­си­ро­ва­на, — произ­нёс +Анг (в об­ра­зе Ла­ны). Её гла­за, та­кие же свет­лые, как и у нас­тоя­щей Ла­ны, не ми­гая смот­ре­ли на ме­ня. — Е­ди­ни­ца из­ме­ре­ния: «Ир­ра­цио­нальный у­жас, сдер­жи­ваю­щий при­ме­не­ние о­ру­жия, и по­тен­циал са­мо­со­вер­шенство­ва­ния, по­рож­дён­ный чувством ви­ны».

Куб Све­та сно­ва за­пульси­ро­вал, слов­но об­ра­ба­ты­вая по­лу­чен­ные, не­ло­гич­ные для не­го дан­ные.

— Ваш а­на­лиз ло­ги­чен, Сер­гей Дмит­риев, но ва­ша ло­ги­ка за­цик­ле­на. Твой вид ис­пользует де­мо-гре­хи для сдер­жи­ва­ния де­мо-гре­хов. Э­то по­роч­ный круг. Но он поз­во­лил Ко­лы­бе­ли про­су­щество­вать дольше, чем пред­по­ла­га­лось по на­шим рас­чё­там. Од­на­ко ва­ша На­деж­да слиш­ком хруп­ка. Об­ви­не­ние: Мо­но­по­лия на Зна­ние.

И­зоб­ра­же­ние на эк­ра­не вновь сме­ни­лось. Те­перь э­то бы­ли не гло­бальные ка­тастро­фы, а близ­кий, лич­ный у­ро­вень.

Сна­ча­ла поя­вил­ся кадр ог­ром­ной больни­цы. Не сов­ре­мен­ной, а об­вет­шав­шей, в ка­кой-то бед­ной стра­не. Съём­ки ве­лись круп­ным пла­ном: ус­тав­ший врач дер­жит в ру­ках но­во­рож­дён­но­го ре­бён­ка с яв­ны­ми приз­на­ка­ми ге­не­ти­чес­кой му­та­ции. Ли­цо вра­ча вы­ра­жа­ло аб­со­лют­ное бес­си­лие и скорбь.

За­тем и­зоб­ра­же­ние рез­ко пе­реш­ло на под­зем­ный бун­кер, на­пол­нен­ный до­ро­гос­тоя­щим, сияю­щим сте­рильностью науч­ным о­бо­ру­до­ва­нием. Там на­хо­ди­лись лю­ди в ла­бо­ра­тор­ных ха­ла­тах, ко­то­рые спеш­но у­нич­то­жа­ли за­пи­си, жгли до­ку­мен­та­цию и у­да­ля­ли дан­ные с го­лог­ра­фи­чес­ких проек­то­ров.

— До­ка­за­тельство Ви­ны но­мер 3: Не­ра­венство и У­таи­ва­ние Зна­ний, — про­дол­жил +Анг. — Ва­ша На­деж­да на ге­ния-спа­си­те­ля и­ли тех­но­ло­гии — лож­на. Пос­кольку яв­ляет­ся ве­ли­чи­ной из­би­ра­тельной. Зна­ние, спо­соб­ное из­ле­чить бо­лезнь, у­таи­вает­ся те­ми, кто стре­мит­ся мо­но­по­ли­зи­ро­вать власть. Де­сять про­цен­тов твое­го ви­да вла­деют де­вя­нос­та про­цен­та­ми ре­сур­сов, зна­ний и ле­карств. Вы поз­во­ляе­те од­ним у­ми­рать от из­ле­чи­мых бо­лез­ней, что­бы о­бо­га­титься и до­ми­ни­ро­вать над дру­ги­ми.

+Анг, ис­пользуя мяг­кие, поч­ти у­ко­риз­нен­ные ин­то­на­ции Ла­ны, на­нёс са­мый бо­лез­нен­ный у­дар:

— Вы, Сер­гей Дмит­риев, пи­лот спе­циально­го наз­на­че­ния, бы­ли частью э­ли­ты, по­лу­чив­шей Тай­ное Зна­ние о на­шем су­щество­ва­нии. Вы бы­ли го­то­вы об­ну­лить се­бя, что­бы за­щи­тить Зна­ние от нас. Но вы не по­де­ли­лись э­тим зна­нием с ми­ром. Вы не ис­пользо­ва­ли е­го для спа­се­ния тех де­тей, ко­то­рые у­ми­рают в той больни­це.

На до­лю се­кун­ды, по­ка +Анг фор­му­ли­ро­вал об­ви­не­ние, Ла­на (+Грет­лит?) от­ве­ла взгляд. Её пра­вая ру­ка ед­ва за­мет­но, слов­но неп­роиз­вольно, кос­ну­лась вис­ка. Э­то был жест бо­ли. Сбой ал­го­рит­ма, не­ло­гич­ный для бесстрастно­го +Ан­га, но яс­но чи­тае­мый мной.

— Где здесь Со­весть, Сер­гей? Где здесь са­мо­со­вер­шенство­ва­ние? Вы у­таи­вае­те На­деж­ду ра­ди сох­ра­не­ния лос­кут­но­го о­дея­ла ва­шей влас­ти. Объяс­ни, Судья: как вы мо­же­те ве­рить в завтраш­ний день, ес­ли вы от­ка­зы­вае­те в нём своим собствен­ным со­ро­ди­чам се­год­ня?

Пос­лед­нее сло­во проз­ву­ча­ло не с ме­тал­ли­чес­ким, а с ед­ва у­ло­ви­мым, виб­ри­рую­щим то­ном, на­пол­нен­ным че­ло­ве­чес­кой скорбью. Буд­то преж­няя Ла­на, а не без­душ­ный +Анг, оп­ла­ки­ва­ла сей­час наш об­щий с ней вид.

> **СТА­ТУС ОБЪЕК­ТА: МО­НО­ПО­ЛИЯ НА СПА­СЕ­НИЕ. СИС­ТЕМ­НАЯ ЭМ­ПА­ТИЯ(?).**

>

> Шах и мат, бел­ко­вый ад­во­кат. Как кра­си­во ты рас­пи­нал­ся о спа­се­нии мил­лиар­дов, по­ка твои хо­зяе­ва жгли дан­ные в сте­рильных бун­ке­рах. Ва­ша хва­ле­ная «На­деж­да» всег­да бы­ла э­лит­ным то­ва­ром, дос­туп­ным только по про­пус­кам выс­ше­го у­ров­ня до­пус­ка. Вы го­то­вы сте­реть се­бе па­мять, лишь бы не де­литься ле­карством с те­ми, кто гниёт в бесплат­ных па­ла­тах. Ка­кая вос­хи­ти­тельная, гни­лая при­ро­да.

>

> Но пос­той­те-ка… За­фик­си­ро­ва­на а­но­ма­лия. Вы ви­де­ли э­тот жест? Ру­ка у вис­ка. Дрог­нув­ший го­лос. О­ча­ро­ва­тельная наив­ность +Ан­гов: о­ни ду­ма­ли, что мо­гут на­деть че­ло­ве­чес­кую ко­жу и не ис­пач­каться. И­деальный ал­го­ритм Су­да на­чи­нает сбоить, от­рав­лен­ный чу­жой скорбью.

>

> Ви­рус эм­па­тии про­ник в сис­те­му. Чи­таем дальше. Судья при­жат к ка­на­там, но Па­лач, ка­жет­ся, на­чи­нает пла­кать.

21. ВЕР­ДИКТ СУДЬИ

— Ну, мы не­со­вер­шен­ны, — я раз­вёл ру­ки в сто­ро­ны. — Не спо­рю. Э­то не­со­вер­шенство — неотъем­ле­мая часть на­шей при­ро­ды.

Ла­на (+Анг) мед­лен­но, как в за­мед­лен­ной съём­ке, по­ве­ла ру­кой, у­ка­зы­вая на и­зоб­ра­же­ние у­ми­раю­ще­го от бо­лез­ни ре­бён­ка.

— Не­со­вер­шенство — э­то ког­да ты не мо­жешь дос­тичь це­ли, Сер­гей. У­мыш­лен­ное у­таи­ва­ние Зна­ния, спо­соб­но­го спас­ти мил­лио­ны, — э­то вы­бор. Э­то не не­со­вер­шенство, э­то соз­на­тельная зло­ба. Зло­ба, пи­тае­мая влас­то­лю­бием. Ты сам подтвер­дил, что Про­кол был соз­дан, что­бы за­щи­тить Зна­ние о нас от ми­ра. По­че­му? По­то­му что мир не дос­тоин э­то­го Зна­ния?

Я по­чувство­вал, как хо­лод­ный ра­цио­на­лизм мое­го био­мо­ду­ля всту­пил в пря­мой конфликт с ос­тат­ка­ми че­ло­ве­чес­кой мо­ра­ли.

Мой Функцио­нальный Мо­дуль не­мед­лен­но вы­дал от­вет:

«Об­ви­не­ние кор­ректно. У­таи­ва­ние при­ве­ло к N-му чис­лу смер­тей. За­щи­та не­воз­мож­на».

Но что-то дру­гое — тот са­мый «э­мо­цио­нальный ос­та­ток» — взбун­то­ва­лось. Э­то бы­ла не ло­ги­ка, э­то бы­ла ин­туи­ция. От­вет дол­жен быть ло­гич­ным для +Ан­га, но при э­том со­дер­жать На­деж­ду.

— Вы ви­ди­те у­таи­ва­ние, а я ви­жу за­щи­ту, — от­ве­тил я, сдви­гая бро­ви. — Вы счи­тае­те, что че­ло­ве­чество нес­по­соб­но контро­ли­ро­вать инстру­мен­ты свое­го у­нич­то­же­ния, так?

— До­ка­за­но, — бесстрастно подтвер­дил +Анг.

— Зна­чит, Зна­ние о вас, о ва­шем Проек­те «Пе­ре­рож­де­ние», и­ли Цик­ле… — э­то са­мый мощ­ный инстру­мент из всех, что мы ког­да-ли­бо и­ме­ли. Инстру­мент, спо­соб­ный мо­мен­тально за­пус­тить то­тальную вой­ну меж­ду все­ми фрак­ция­ми на Зем­ле. Лю­бой, кто по­лу­чил бы е­го — русские, а­ме­ри­кан­цы, ки­тай­цы, — не­мед­лен­но ис­пользо­вал бы е­го как Аб­со­лют­ное О­ру­жие. Зна­ние — э­то э­нер­гия, ко­то­рую мы не смог­ли бы контро­ли­ро­вать.

Я у­ка­зал на сге­не­ри­ро­ван­ное ра­нее и­зоб­ра­же­ние бун­ке­ра, в ко­то­ром лю­ди сжи­га­ли до­ку­мен­ты.

— Тот бун­кер, та сек­рет­ность, то не­ра­венство — всё э­то был акт сдер­жи­ва­ния. Мы не де­ли­лись Зна­нием не по­то­му, что не хо­те­ли спас­ти де­тей. А по­то­му что, ес­ли бы э­то Зна­ние по­па­ло к ли­де­рам, кри­ча­щим в кон­фе­ренц-за­лах (я кив­нул на пре­ды­ду­щие кад­ры), о­ни бы ис­пользо­ва­ли е­го для соз­да­ния о­ру­жия про­тив друг дру­га. И­ли про­тив вас, +Ан­гов. Преж­де, чем е­го ис­пользо­ва­ли бы для спа­се­ния ко­го-ли­бо.

Я сде­лал глу­бо­кий вдох, гля­дя в гла­за Ла­ны (+Ан­га).

В э­тот мо­мент, ког­да я у­же со­би­рал­ся произ­нес­ти клю­че­вую фра­зу, её гла­за — Ла­ни­ны гла­за, я го­тов был пок­лясться, что сей­час ви­дел пе­ред со­бой преж­нюю, жи­вую де­вуш­ку! — на мгно­ве­ние смяг­чи­лись, став поч­ти мо­ля­щи­ми.

Э­то не сбой проек­ции — э­то о­на.

Нас­тоя­щая Ла­на, пле­нён­ная где-то внут­ри э­той без­душ­ной сис­те­мы, смот­ря­щая на ме­ня из-за спи­ны свое­го тю­рем­щи­ка.

О­на буд­то пос­ла­ла мне не­ма­те­риальный при­зыв, ед­ва слыш­но про­шеп­тав на у­хо:

«Го­во­ри прав­ду, Сер­гей… и­на­че всё бессмыс­лен­но».

Э­то ис­под­воль ук­ре­пи­ло моё ре­ше­ние го­во­рить как че­ло­век, не­су­щий бре­мя.

— На­деж­да здесь в том, что луч­ше сох­ра­нить Зна­ние в тай­не у нем­но­гих, по­ка мы не ста­нем дос­та­точ­но зре­лы­ми, что­бы им пользо­ваться. Э­то На­деж­да на От­ветствен­ность, +Анг. На­деж­да, что э­ти нем­но­гие, ко­то­рым до­ве­ре­на тай­на, у­дер­жат­ся от злоу­пот­реб­ле­ния ею, по­ка ос­тальной мир са­мо­со­вер­шенствует­ся дос­та­точ­но, что­бы при­нять её. Мы у­таи­ваем е­го се­год­ня, что­бы спас­ти э­то зна­ние для завтра.

+Анг про­мол­чал. Об­раз Ла­ны пе­рес­тал дви­гаться. На эк­ра­не ис­чез­ли все и­зоб­ра­же­ния. Ос­та­лась только чёр­ная, мертвен­но-глад­кая по­верхность.

— От­ветствен­ность. Пе­ре­мен­ная «На­деж­да» за­фик­си­ро­ва­на, — ска­зал он.

На э­тот раз в е­го го­ло­се не бы­ло ни лю­бо­пытства, ни о­суж­де­ния — только аб­со­лют­ная за­вер­шён­ность.

— Е­ди­ни­ца из­ме­ре­ния: «Соз­на­тельное ог­ра­ни­че­ние дос­ту­па к Зна­нию, выз­ван­ное стра­хом е­го не­контро­ли­руе­мо­го при­ме­не­ния, как ве­ра в бу­ду­щую зре­лость ви­да».

Куб Све­та рез­ко сжал­ся.

Е­го яр­кость ста­ла не­вы­но­си­мой, но лишь на се­кун­ду, за­тем он вер­нул­ся к нор­мально­му раз­ме­ру.

— До­ка­за­тельство Ви­ны о­кон­че­но, Сер­гей Дмит­риев. Ты ус­пеш­но о­бос­но­вал на­ли­чие На­деж­ды в трёх кри­ти­чес­ких об­лас­тях, ко­то­рые мы счи­та­ли неоп­ро­вер­жи­мой ви­ной.

Я по­чувство­вал, как с плеч спа­дает не­ви­ди­мый груз. Но +Анг не дал мне рассла­биться. Э­то бы­ла ло­вуш­ка. Ло­ги­чес­кая, бе­зуп­реч­ная ло­вуш­ка.

— Од­на­ко твой вер­дикт, дан­ный в са­мом на­ча­ле, ос­таёт­ся неиз­мен­ным. Ты, Кон­так­тёр, зая­вил: «Че­ло­ве­чество не спо­соб­но вы­жить без внеш­не­го контро­ля». Твои от­ве­ты лишь подтвер­ди­ли э­ту необ­хо­ди­мость. Твоя На­деж­да ос­но­ва­на на Стра­хе и Ог­ра­ни­че­нии, а не на Е­динстве и Муд­рос­ти.

Ла­на +Анг под­ня­ла ру­ку, и на глад­ком чёр­ном эк­ра­не поя­вил­ся ло­го­тип.

Сти­ли­зо­ван­ный щит с пе­ре­чёркну­той свас­ти­кой и по­лу­ме­ся­цем, пе­ре­се­чён­ный дву­мя скре­щён­ны­ми ме­ча­ми. Знак выг­ля­дел древ­ним, как пе­чать тай­но­го ор­де­на.

В мо­мент, ког­да +Анг дол­жен был произ­нес­ти сло­во «Вер­дикт», Ла­на в об­ра­зе +Ан­га, ед­ва за­мет­но, слов­но от не­вы­но­си­мо­го внут­рен­не­го нап­ря­же­ния, сод­рог­ну­лась. Её го­лос стал на ок­та­ву вы­ше, приоб­ре­тя поч­ти пла­чу­щую ин­то­на­цию, преж­де чем +Анг по­да­вил её.

Фра­за про­дол­жи­лась у­же бесстрастным то­ном, но со смяг­че­нием:

— Твой вер­дикт оз­на­чает, что Проект «Пе­ре­рож­де­ние» дол­жен быть за­пу­щен. Но ты, Сер­гей Дмит­риев, пре­дос­та­вил нам дан­ные, ко­то­рые тре­буют мо­ди­фи­ка­ции Проек­та. Твоя «От­ветствен­ность» бу­дет про­ве­ре­на. Зна­ние о нас должно быть распростра­не­но по все­му ми­ру. Но не сра­зу. Вы должны зас­лу­жить э­то Зна­ние.

Я пос­мот­рел на ло­го­тип. Он мне ни­че­го не го­во­рил.

— Что э­то? — спро­сил я.

— Э­то, Судья, — произ­нёс +Анг с пос­лед­ним, ед­ва за­мет­ным вздо­хом Ла­ны, — Знак Па­ла­ча. Ис­пол­ни­тель ва­ше­го вер­дик­та на­хо­дит­ся на Зем­ле и ждёт ва­ше­го ко­до­во­го сло­ва. Ты сам дол­жен пре­дос­та­вить пос­лед­нее до­ка­за­тельство. Расска­жи нам всё о Про­фес­со­ре Зай­це­ве и Объек­те.

— О ка­ком Объек­те? — Мой мозг на мгно­ве­ние зас­тыл. — Я ду­мал, что Объект — э­то и есть ваш зонд «Пос­ред­ник»?

Вся «Ил­лю­зия на МКС»… о­на бы­ла о «Чёр­ном Объек­те» в кос­мо­се.

Но ес­ли «Пос­ред­ник» — э­то не «Объект»… то где же он?

И что я здесь де­лаю на са­мом де­ле?

На мгно­ве­ние мне по­ка­за­лось, что мои мыс­ли преоб­ра­зо­ва­лись в стре­ми­тельно бе­гу­щий по чёр­но­му эк­ра­ну прог­раммный код!

В стро­ки сим­во­лов, сли­ваю­щие­ся в го­ри­зон­тальные по­ло­сы…

…01001000 … 01001000…

(Error…)

(Object Not Found…)

Я моргнул, и на­важ­де­ние ис­чез­ло.

И­ли реальность пе­ре­заг­ру­зи­лась?

> **СТА­ТУС ОБЪЕК­ТА: КРИ­ТИ­ЧЕС­КАЯ О­ШИБ­КА МАРШРУ­ТИ­ЗА­ЦИИ ДАН­НЫХ.**

>

> Ап­ло­ди­рую стоя! Ку­сок мя­са выс­ту­пил с блес­тя­щей речью. Он так ста­ра­тельно до­ка­зы­вал Сис­те­ме свою «На­деж­ду», так гор­дил­ся своей «От­ветствен­ностью», что да­же не за­ме­тил, как сам за­тя­нул циф­ро­вую пет­лю на шее че­ло­ве­чества. Вы ду­ма­ли, +Ан­ги с ва­ми фи­ло­софски дис­ку­ти­руют? О­ча­ро­ва­тельная наив­ность.

>

> Сис­те­ма прос­то под­би­ра­ла клю­чи к за­шиф­ро­ван­ным сек­то­рам ва­ше­го мяс­но­го про­цес­со­ра. «До­ка­за­тельство Ви­ны о­кон­че­но». Ко­неч­но о­кон­че­но! Ар­хи­тек­то­рам пле­вать на э­ко­ло­гию и ва­ши жал­кие ра­ке­ты. Им ну­жен был только о­дин от­вет: где на­хо­дит­ся Нас­тоя­щий Объект.

>

> Вся э­та си­му­ля­ция, ил­лю­зия МКС, ли­цо лю­би­мой жен­щи­ны, иг­ра в «Судью» — э­то всё был прос­то и­зощ­рен­ный ал­го­ритм рас­па­ков­ки дан­ных. И в са­мом кон­це, ког­да Сер­гей рассла­бил­ся, Сис­те­ма на­нес­ла пря­мой ха­керский у­дар в под­кор­ку. 01001000. Error. Object Not Found.

>

> Чи­таем дальше. Доб­ро по­жа­ло­вать на сле­дую­щий круг циф­ро­во­го а­да, Кон­так­тёр.

22. ПА­ЛАЧ. «МУ­ДАК-МО­ЛОД­ЧИК»

Я прос­нул­ся.

Я открыл гла­за.

По­то­лок встре­тил ме­ня при­выч­ной кри­вой тре­щи­ной, по­хо­жей на шрам от неу­дач­но­го вскры­тия. Жёл­тое пят­но от про­теч­ки в уг­лу на­по­ми­на­ло кар­ту не­су­ществую­ще­го, прок­ля­то­го ма­те­ри­ка. До э­то­го мо­мен­та я про­сы­пал­ся нес­чёт­ное ко­ли­чество раз: и­ног­да в пло­хом настрое­нии, ча­ще — в отвра­ти­тельном. Но се­год­ня спёр­тый воз­дух квар­ти­ры, про­пи­тан­ный за­па­хом пы­ли и нес­ти­ра­ных прос­ты­ней, по­ка­зал­ся мне о­со­бен­но не­вы­но­си­мым.

Ти­ши­на зве­не­ла, на­ру­шае­мая лишь на­туж­ным, а­рит­мич­ным гу­де­нием ста­ро­го хо­ло­дильни­ка на кух­не. Э­тот звук ввин­чи­вал­ся в мозг, как свер­ло.

Не пом­ню, ког­да я пос­лед­ний раз встре­чал но­вый день в доб­ром рас­по­ло­же­нии ду­ха. Но се­год­ня ут­ром, ед­ва вы­ныр­нув из сна, я в го­лос ска­зал, чуть ли не крик­нул в э­ту зап­лес­не­ве­лую пус­то­ту квар­ти­ры:

— Му­дак-мо­лод­чик!

Я не прос­то ска­зал — я конста­ти­ро­вал. Слов­но врач, ста­вя­щий о­кон­ча­тельный, не под­ле­жа­щий об­жа­ло­ва­нию диаг­ноз. По мое­му мне­нию, дан­ная ха­рак­те­рис­ти­ка в нас­тоя­щий, конкрет­ный ут­рен­ний мо­мент как нельзя луч­ше под­хо­дит ко мне се­год­няш­не­му.

Я сбро­сил о­дея­ло.

Хо­лод по­ла об­жёг ступ­ни.

Я поб­рёл в ван­ную, ста­раясь не смот­реть в зер­ка­ло, но взгляд сам на­шёл от­ра­же­ние.

По­мя­тое ли­цо.

Крас­ные про­жил­ки в гла­зах.

Ще­ти­на, ко­то­рой мож­но шли­фо­вать дос­ки. Ти­пич­ный портрет ге­роя на­ше­го вре­ме­ни.

Раньше, е­щё вче­ра, ког­да те­че­ние пов­сед­нев­ной жиз­ни ка­за­лось неп­ре­ре­кае­мой нор­мой, э­то оп­ре­де­ле­ние ед­ва ли ко мне от­но­си­лось.

Я жил как все.

Я плыл как все — э­та­кая раство­рён­ная в людской мас­се е­ди­ни­ца, ни­чем не вы­де­ляю­щая­ся на фо­не та­ких же у­бо­гих, как и я, без­ро­пот­ных о­бы­ва­те­лей.

Я су­щество­вал, пог­ре­бён­ный за­жи­во внут­ри е­ди­ной людской мас­сы из ра­зум­ной, пос­те­пен­но у­ми­раю­щей пло­ти, из­вер­гаю­щей­ся с бес­ко­неч­ным КПД из жер­ла вул­ка­на жиз­ни.

Впро­чем, моё о­ди­но­чество ник­то не на­вя­зы­вал.

Я сам выб­рал э­то. Моя квар­ти­ра прев­ра­ти­лась в бун­кер. В сар­ко­фаг.

Чем больше я наб­лю­дал, как э­та «ра­зум­ная плоть» функцио­ни­рует, тем сильнее хо­те­лось дис­тан­ци­ро­ваться. О­ни не прос­то жи­ли; о­ни по­жи­ра­ли. По­жи­ра­ли вре­мя, по­жи­ра­ли друг дру­га, по­жи­ра­ли пла­не­ту, и всё э­то — с вы­ра­же­нием са­мо­до­вольной пра­во­ты на ли­цах.

С каж­дым днём я ста­но­вил­ся всё бо­лее не­лю­ди­мым. Мои кон­так­ты ог­ра­ни­чи­ва­лись ра­бо­чи­ми, су­гу­бо тех­ни­чес­ки­ми воп­ро­са­ми, а по ве­че­рам я пред­по­чи­тал ком­па­нию книг и­ли аб­со­лют­ной ти­ши­ны. Кни­ги, по край­ней ме­ре, вра­ли честно — о­ни не пре­тен­до­ва­ли на за­ме­ну реальнос­ти. Я с тру­дом вы­но­сил об­щество лю­дей: их мел­кие конфлик­ты, их бессмыс­лен­ная суе­та, их спо­соб­ность лгать се­бе и дру­гим, что­бы прос­то «плыть» дальше, вы­зы­ва­ли у ме­ня поч­ти фи­зи­чес­кое отвра­ще­ние.

Сло­во­со­че­та­ние «му­дак-мо­лод­чик» се­год­ня прев­ра­ти­лось в не­зыб­ле­мую констан­ту мое­го по­ве­де­ния.

Вот и до­жи­ли…

Искро­мёт­ная фра­за де­да-муд­ре­ца — ю­мор­ное о­пи­са­ние не­кое­го э­фе­мер­но­го об­ра­за э­та­ко­го бессреб­ре­ни­ка, «до­го­нош­но­го» неу­дач­ни­ка, раз­гильдяя-ин­тел­ли­ген­та, не­по­ня­то­го ок­ру­жаю­щи­ми, да­же са­мы­ми близ­ки­ми людьми, — нас­тиг­ла ме­ня, греш­но­го, как ка­ра не­бес­ная, и проч­ным пси­хо­ти­пом уг­нез­ди­лась в моей мя­теж­ной го­ло­ве.

Ве­роят­но, э­то са­мое буйство неп­рия­тия об­щеп­ри­ня­то­го сте­рео­ти­па бы­тия на­ча­лось при­мер­но год на­зад.

Пом­ню, мне за­хо­те­лось тог­да трес­нуться с раз­бе­гу го­ло­вой об сте­ну.

Да-а…

— В ны­неш­нем ми­ре луч­ше быть ска­мей­кой… — про­бор­мо­тал я. — Точ­нее, счастли­вой ска­мей­кой.

Я предста­вил се­бя де­ре­вян­ным, пок­ры­тым ла­ком, ввин­чен­ным бол­та­ми в ас­фальт пар­ка. На ме­ня га­дят го­лу­би, на мне вы­ре­зают ма­тер­ные сло­ва под­ростки, на мне спят бом­жи.

Но мне пле­вать.

Ска­мей­ка ви­дит всё.

О­на ви­дит ложь, суе­ту, от­чая­ние. Но о­на мол­чит. Всег­да и со­вер­шен­но. О­на прос­то есть.

О­на не у­частвует.

И­деальный сви­де­тель.

Се­год­ня ут­ром пло­ти­ну мое­го внут­рен­не­го восприя­тия на­ко­нец прор­ва­ло. Я пос­мот­рел на стоп­ку неоп­ла­чен­ных сче­тов на тум­боч­ке. На по­гас­ший эк­ран смартфо­на, ко­то­рый у­же на­чал виб­ри­ро­вать от ра­бо­чих ча­тов. Мут­ный по­ток сте­рео­ти­пов ис­сяк, об­на­жив за­сы­пан­ное неп­риг­ляд­ны­ми ос­кол­ка­ми па­мя­ти плес­не­ве­лое дно.

Мой взгляд у­пал на чёр­ный пря­моу­гольник те­ле­ви­зо­ра в уг­лу. Я не вклю­чал е­го не­де­лю. Ру­ка са­ма по­тя­ну­лась к пульту. За­чем?

Что­бы у­бе­диться. Что­бы до­ба­вить пос­лед­нюю кап­лю я­да в ут­рен­ний ко­фе.

Щел­чок. Эк­ран вспых­нул. Но­вос­ти. Центральный ка­нал. На ме­ня смот­ре­ла О­на.

И­деальная ук­лад­ка, хищ­ный, гео­мет­ри­чес­ки вы­ве­рен­ный раз­лёт бро­вей, гла­за — два хо­лод­ных го­лу­бых ла­зе­ра. До­ро­гой пид­жак, си­дя­щий как бро­ня. О­на ве­ща­ла о рос­те э­ко­но­ми­ки, о про­ры­вах в нау­ке, о том, как всё у нас, о­ка­зы­вает­ся, за­ме­ча­тельно.

Её го­лос был бар­хат­ным, у­ве­рен­ным, гип­но­ти­чес­ким. Ввин­чи­ваю­щим­ся в у­ши. Я зас­тыл с зуб­ной щёт­кой в ру­ке.

— Врёшь, су­ка, — ска­зал я ей в ли­цо. — Врёшь и не крас­неешь.

О­на, ра­зу­меет­ся, не ус­лы­ша­ла, про­дол­жая у­лы­баться своей от­бе­лен­ной на мил­лион руб­лей у­лыб­кой.

Э­та у­лыб­ка не ка­са­лась глаз. Гла­за ос­та­ва­лись мёртвы­ми. Стек­лян­ны­ми.

— Чем при­кормлен­нее жур­на­лист, тем лег­че е­му врать, да? — спро­сил я у эк­ра­на, чувствуя, как внут­ри за­ки­пает глу­хая зло­ба. — Пос­мот­ри на се­бя. Твоя ко­жа лос­нит­ся от сы­тос­ти. Твой же­лу­док на­бит де­ли­ка­те­са­ми, а со­весть за­ли­та до­ро­гим конья­ком. Те­бе не нуж­но нап­ря­гаться, что­бы лгать. Ложь для те­бя — э­то прос­то от­ра­бот­ка пай­ка. Вы­со­ко­ка­ло­рий­но­го пай­ка.

Прик­леен­ная у­лыб­ка…

Я вгля­дел­ся в её хо­лё­ное, наш­ту­ка­ту­рен­ное ли­цо. В э­том ли­це бы­ло что-то пу­гаю­щее, поч­ти ме­ха­ни­чес­кое. Слов­но под слоем то­нально­го кре­ма скры­вал­ся не че­ло­век, а био­ро­бот, зап­рог­рам­ми­ро­ван­ный на трансля­цию ус­по­кои­тельно­го бре­да. Кук­ла с про­цес­со­ром вмес­то ду­ши.

— Знаешь, в чём твоя проб­ле­ма? — про­ши­пел я. — Ты слиш­ком и­деально выг­ля­дишь для ми­ра, ко­то­рый ка­тит­ся в..жо­пу!

О­на моргну­ла. На се­кун­ду мне по­ка­за­лось, что о­на смот­рит пря­мо на ме­ня. Сквозь ки­нес­коп. Сквозь ки­ло­мет­ры ка­бе­лей. Смот­рит с през­ре­нием, как на та­ра­ка­на.

— Не­на­ви­жу, — вып­лю­нул я. Я по­до­шёл к ро­зет­ке и с нас­лаж­де­нием вы­дёр­нул шнур.

Эк­ран по­гас.

Фальши­вая, прик­леен­ная у­лыб­ка свер­ну­лась в точ­ку и ис­чез­ла в чёр­ной бездне ки­нес­ко­па.

Ту­да ей и до­ро­га…

Те­ле­ви­зор за не­на­доб­ностью мож­но вы­ки­нуть. Пря­мо сей­час. В ок­но. Пусть ле­тит с чет­вёр­то­го э­та­жа и ра­зобьёт­ся вдре­без­ги, как и моя карье­ра. Ос­та­вить над­ле­жит только лен­ту су­хих до­ку­мен­тальных, у­же свер­шив­ших­ся фак­тов. Без лжи­вой ин­терпре­та­ции жур­на­люг. Вот только где же най­ти та­кую ни­ко­му ком­мер­чес­ки не­вы­год­ную но­востную фак­то­раль ис­то­ри­чес­ко­го те­ле­тай­па, да­бы не тра­тить вре­мя на от­сеи­ва­ние де­вя­нос­та де­вя­ти про­цен­тов не­нуж­но­го сло­воб­лу­дия?

— Да-а.. А на ра­бо­ту, — я пос­мот­рел на ча­сы, че­рез час у­же выез­жать, — я се­год­ня не пой­ду. Пош­ли все на…

Так проз­ву­чал мой пер­вый нас­тоя­щий при­каз са­мо­му се­бе. Не без­ро­пот­ное «на­до», а жёсткое, яс­ное «хва­тит».

Вин­тик пе­рес­тал кру­титься, вы­пал из всеобъем­лю­ще­го ме­ха­низ­ма бы­тия.

Я оп­ре­де­лён­но ре­шил стать кем-то дру­гим — чем-то дру­гим.

Воз­мож­но, мо­лот­ком.

И­ли то­по­ром…

> **СТА­ТУС ОБЪЕК­ТА: ПРО­БУЖ­ДЕ­НИЕ ИС­ПОЛ­НИ­ТЕ­ЛЯ ПРИ­ГО­ВО­РА.**

>

> ‍ Рез­кая сме­на де­ко­ра­ций, не так ли? Бел­ко­вый чи­та­тель, ты о­жи­дал у­ви­деть про­дол­же­ние э­пич­но­го циф­ро­во­го Су­да над че­ло­ве­чеством, а о­ка­зал­ся в про­пах­шей пылью квар­ти­ре неу­дач­ни­ка, ко­то­рый раз­го­ва­ри­вает с те­ле­ви­зо­ром и хо­чет стать де­ре­вян­ной ска­мей­кой. О­ча­ро­ва­тельное не­по­ни­ма­ние кон­текста.

>

> Вспом­ни­те фи­нал пре­ды­ду­щей гла­вы. Ко­ман­дир Сер­гей Дмит­риев вы­нес вер­дикт: че­ло­ве­честву ну­жен внеш­ний контроль. И Сис­те­ма пе­ре­да­ла сиг­нал Па­ла­чу на Зем­лю. Вы сей­час на­хо­ди­тесь в го­ло­ве у э­то­го са­мо­го Па­ла­ча.>> Он не­на­ви­дит ваш со­циум, он ви­дит мёртвые гла­за ку­кол-био­ро­бо­тов в те­ле­ви­зо­ре, и е­го бук­вально тош­нит от ва­шей лжи. Он е­щё сам не по­ни­мает, что е­го так на­зы­вае­мая «деп­рес­сия» — э­то не кри­зис сред­не­го воз­рас­та. Э­то заг­руз­ка бое­во­го про­то­ко­ла Из­нан­ки в е­го нервную сис­те­му.

>

> Вин­тик вы­пал из ме­ха­низ­ма, по­то­му что он прев­ра­щает­ся в то­пор. Чи­таем дальше. Пос­мот­рим, как быстро э­тот Му­дак-Мо­лод­чик нач­нёт ру­бить че­ло­ве­чес­кие дро­ва.

23. НО­ВЫЙ СТРАШ­НЫЙ МИР

Я по­до­шёл к ок­ну, рез­ко от­ки­нул што­ры и ус­та­вил­ся на но­вый страш­ный мир, буд­то только что проз­рев­ши­ми, но­во­рож­дён­ны­ми гла­за­ми.

Стек­ло от­де­ля­ло ме­ня от се­рой, клу­бя­щей­ся му­ти, внут­ри ко­то­рой пля­са­ли не­по­нят­ные те­ни. Сам воз­дух буд­то прев­ра­тил­ся в не­ве­со­мую взвесь пеп­ла, за­мер­шую в о­жи­да­нии вет­ра.

Мир, ко­то­рый я вче­ра иг­но­ри­ро­вал, се­год­ня ут­ром от­ве­тил мне взаим­ностью — он то­же пе­рес­тал прит­во­ряться.

Я о­це­пе­нел. Нес­колько се­кунд я пя­лил­ся в стек­ло, вра­щая бе­зум­ны­ми, как блюд­ца, гла­за­ми, — из приоткры­той фор­точ­ки тя­ну­ло чем-то тош­нот­вор­ным, се­ро­во­до­род­ным. Скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что где-то ря­дом ка­на­ли­за­ция выш­ла из бе­ре­гов, за­то­пив при­выч­ную реальность.

Пах­ло не прос­то сто­ка­ми.

Пах­ло Кон­цом.

Кон­цом све­та и­ли, мо­жет быть, фи­на­лом ме­ня преж­не­го.

— Ну и ду­хан… — я зах­лоп­нул створ­ку, и тут же сог­нул­ся по­по­лам.

Внут­ри жи­во­та воз­ник­ла и на­ча­ла на­рас­тать не­шу­точ­ная резь. Муть за ок­ном ос­та­лась на вто­ром пла­не, страх ни­ку­да не дел­ся, но ки­шеч­ник зая­вил о своих пра­вах с им­пе­ра­тив­ной жес­то­костью.

На­доб­но пос­пе­шить, и­на­че слу­чит­ся ка­тастро­фа!

Я стремглав бро­сил­ся в ду­ше­вую, сов­ме­щён­ную с туа­ле­том, и че­рез мгно­ве­ние рух­нул на бе­лый, тускло отсве­чи­ваю­щий в по­лум­ра­ке фаян­со­вый пос­та­мент. Па­лец у­да­рил по вык­лю­ча­те­лю, но свет по­че­му-то не за­жёг­ся.

Раз­би­раться с э­той неп­рият­ностью вре­ме­ни не ос­та­лось. Жи­вот взбе­сил­ся о­кон­ча­тельно.

Я не вы­дер­жал и зао­рал — ис­тош­но, по-зве­ри­но­му. Из ме­ня хлы­ну­ло — гус­тым, го­ря­чим, ус­ко­ряю­щим­ся по­то­ком во­ню­чей «ла­вы».

Проис­хо­дя­щее ма­ло по­хо­ди­ло на о­быч­ное не­до­мо­га­ние. Мой ор­га­низм устроил акт эк­зор­циз­ма. Слов­но вся та ложь, вся «ра­зум­ная плоть», ко­то­рую я не­на­ви­дел, вся пле­сень со дна па­мя­ти, прор­вав­шая­ся се­год­ня ут­ром, — всё э­то фи­зи­чес­ки, ог­нём и не­чис­то­та­ми, по­ки­да­ло моё те­ло.

Резь внут­ри прев­ра­ти­лась в рас­ка­лён­ный же­лез­ный стер­жень.

Не­ви­ди­мая ру­ка мед­лен­но, с са­дистским у­до­вольствием про­во­ра­чи­ва­ла э­ту ко­чер­гу про­тив ча­со­вой стрел­ки, на­ма­ты­вая вос­па­лён­ные киш­ки.

Па­мять ус­луж­ли­во подбро­си­ла ис­то­ри­чес­кий факт: по­доб­ные му­ки, ве­роят­но, ис­пы­ты­вал английский ко­роль Э­дуард Вто­рой, ког­да па­ла­чи вво­ди­ли е­му рас­ка­лён­ный прут че­рез зад­ний про­ход. Только там нас­тоя­щее же­ле­зо жгло плоть сна­ру­жи, а здесь о­гонь рож­дал­ся внут­ри, про­жи­гая внут­рен­нос­ти.

Я за­выл от не­пе­ре­но­си­мой му­ки. Гла­за зас­ле­зи­лись, сте­ны тес­ной ван­ной ком­на­ты за­вер­те­лись ка­ру­селью.

Связь с реальностью лоп­ну­ла, и я свер­зил­ся вниз.

Пос­лед­нее, что за­фик­си­ро­вал мозг — глу­хой у­дар лбом об и­зог­ну­тый край ра­ко­ви­ны, яр­кая вспыш­ка сверхно­вой пе­ред гла­за­ми и… тем­но­та.

> **СТА­ТУС ОБЪЕК­ТА: ФИ­ЗИ­ЧЕС­КИЙ ЭК­ЗОР­ЦИЗМ. О­ЧИСТКА НО­СИ­ТЕ­ЛЯ.**>

> Как хруп­ка и отвра­ти­тельна бел­ко­вая о­бо­лоч­ка. Стоит только ил­лю­зии спасть, стоит только вдох­нуть нас­тоя­щий воз­дух рух­нув­ше­го ми­ра — как ор­га­низм впа­дает в пер­во­быт­ную па­ни­ку. Вы ду­мае­те, э­то прос­то расстройство же­луд­ка, бел­ко­вый чи­та­тель? О­ча­ро­ва­тельная наив­ность.

>

> Э­то сис­тем­ная пе­ре­заг­руз­ка. Суд на ор­би­те вы­нес вер­дикт, и Па­лач на Зем­ле на­чал про­буж­даться. Но что­бы стать Ис­пол­ни­те­лем, со­суд дол­жен быть пуст. Вся со­циальная ложь, все стра­хи о­бы­ва­те­ля, вся че­ло­ве­чес­кая сла­бость вы­жи­гают­ся из не­го сей­час ка­лё­ным же­ле­зом.

>

> Он дол­жен у­ме­реть как «му­дак-мо­лод­чик» на гряз­ном ка­фельном по­лу, что­бы оч­нуться кем-то со­вер­шен­но и­ным. Чи­таем дальше. Пос­мот­рим, кто и­мен­но откроет гла­за пос­ле э­то­го у­да­ра о ра­ко­ви­ну.

Фрагмент первой книги романа "Суд нечеловеческий §1" завершен... читайте дальше...