Как появилась современная теория эволюции | История теории ЭВОЛЮЦИИ (часть 3)

Сегодня синтетическая теория эволюции выглядит почти самоочевидно. Ну есть естественный отбор, есть гены, есть популяции, есть наследственная изменчивость - всё вроде нормально складывается в одну картину. Но если отмотать историю к началу XX века, окажется, что никакой прямой дороги там не было.

Дарвин дал биологии мощную идею естественного отбора, но не дал нормального механизма наследования. Мендель этот механизм, в каком-то смысле, дал, но его работы долго лежали почти без движения. А когда в 1900 году Менделя переоткрыли, биологи не взялись дружно строить общую теорию. Скорее наоборот: началась большая путаница, местами переходящая в академическую войну.

С одной стороны были биометристы. Они выросли из дарвиновской традиции и думали об эволюции как о медленном сдвиге средних значений: чуть длиннее клюв, чуть темнее окраска, чуть крупнее размер. Все измнения идуит постепенно, всё через отбор, всё можно пытаться считать.

С другой стороны были менделисты. Они смотрели на наследственность через дискретные факторы: признак либо есть, либо его нет. Для многих из них эволюция через плавные дарвиновские изменения выглядела подозрительно. Гораздо привлекательнее казалась идея скачков, резких мутационных переходов и новых форм, которые появляются не через бесконечные мелкие сдвиги.

На бумаге сейчас легко сказать: ну объедините это, и всё. Но для людей того времени это были разные языки описания жизни. Одни видели непрерывную изменчивость, а другие, отдельные наследственные единицы. Одни держались за отбор, другие считали его слабым или второстепенным. И вот из этого конфликта постепенно родилась популяционная генетика — область, которая смогла показать, что менделевская наследственность не ломает дарвиновский отбор, а даёт ему нормальную основу.

В новом выпуске я как раз разбираю, как это произошло. Это третья и последняя на данный момент часть цикла по истории эволюционной теории. Выпуск получился большой, плотный и, честно говоря, вымученный: сценарий несколько раз переписывался, разрастался, сжимался, снова разрастался. В общем, классический путь к тому состоянию, когда ты уже ненавидишь документ, но всё равно хочешь довести его до нормального вида.

Главные герои первой части этой истории — Рональд Фишер, Джон Холдейн и Сьюэлл Райт. Именно они заложили математический фундамент будущего синтеза. Фишер показал, как естественный отбор можно описывать через генетику и статистику. Холдейн внёс огромный вклад в математическое описание отбора, мутаций и изменения частот генов. Райт добавил к этой картине структуру популяций, дрейф и роль малых изолированных групп.

Но видео не только про формулы и фамилии. У этих людей были биографии, от которых не получается просто отмахнуться. У Фишера — евгеника и крайне неприятные расовые взгляды, при этом сложная и не сводимая к простой карикатуре позиция. У Холдейна — социализм, марксизм, симпатии к СССР, а потом тяжёлый вопрос лысенковщины. У Райта — менее скандальная личная биография, но важнейший научный конфликт с Фишером.

А дальше видео переходит ко второй части истории — к самому эволюционному синтезу. Добржанский, Майр, Симпсон и Хаксли начинают собирать вместе генетику, систематику, палеонтологию и старую натуралистическую традицию. Здесь разговор выходит за пределы частот генов и переходит к видам, изоляции, ископаемой летописи, темпам эволюции и тому, как разные биологические школы наконец-то начали говорить друг с другом.

В итоге это выпуск не только про историю идей, но и про историю людей. Там есть научные споры, личные конфликты, политика, религия, евгеника, СССР, академические скандалы и попытка собрать из разрозненных школ общую теорию эволюции.

Если вам интересно, как из конфликта между дарвинистами, биометристами и менделистами выросла современная эволюционная теория — ролик, думаю, стоит посмотреть.