Тирольские приключения [ЛОНГ]

Привет, народ! Помните, в том году я распинался про наш с братом 150-километровый заплыв по австрийским Альпам? Ну, тот марафон на выживание, где мы стерли ноги по самые гланды. Так вот, слабоумие и отвага — это наш семейный герб. Еще тогда, размазывая сопли по скалам, мы решили: «А чего б нам знатно не приморозить бубенцы зимой?». И вот, как только зима вжарила по-взрослому, мы, два сказочных ковырялки, резко подорвались и ломанулись в «тур». Выбрали Тироль, район Зеефельд. Место — отвал башки. На всё про всё — четыре дня. Всего четыре дня на то, чтобы превратиться в ледяную скульптуру или окончательно сойти с ума от этой альпийской красоты. Короче, подписывайся если ещё нет и приятного прочтения 😎

В общем, есть у нас такая территория — Олимпийский регион Зеефельд, в полпинке от Инсбрука. Тут весь кайф в том, что никакой спецснаряги не надо. Напялил зимние рейтузы, влез в сапоги покрепче — и вперед, покорять сугробы. Лавинная снаряга не нужна, снегоступы — для слабаков. Если навалит столько, что даже белки начнут кашлять, тропы перекроют и пошлют вас по обходным путям. Короче, поход для ленивых.

Вообще, долина Лойташ — это притон для лыжников-узкоколейников, которые любят тереться палками друг о друга. Но сейчас модно просто топать пешком, например, вокруг озера Вильдзее. Эта яма на границе с Баварией — настоящий солнечный капкан, куда набивается столько снега, что мама не горюй. Статистика говорит, что тут сугробы лежат по 162 дня в году. Шанс, что вы будете месить снежную кашу, близок к ста процентам.

Турбюро тут постоянно держат руку на пульсе — деньги сами себя не заработают, а хижины на пути в курсе, когда припрётся очередная партия отмороженных скитальцев, так что если вы где-то примёрзнете к дереву, вас хватятся. Вся дистанция — где-то 70 км. Старт у нас был в понедельник, финиш в четверг. Можно, конечно, быть самопальным гением и пойти самому, но тогда есть большой шанс поцеловать закрытые двери — у местных хижин свои графики. А в Wettersteinhütte вообще пускают спать только участников официальных марафонов, за которые нужно делать взносы. Короче... пошли мы.

С утра в отеле нам вывалили инфу по дорогам: из-за того, что небо решило высыпать на нас годовой запас перхоти, один участок замело к чертям собачьим. Пришлось топать в обход. Снегоуборщики, видать, ушли в астрал или просто забили болт, не успевая чистить тропы, так что мы попёрли напролом через свежий пухляк.

Ощущения — как на аквааэробике для глубоких пенсионеров: вроде не надрываешься, но к вечеру каждая мышца в твоём бренном теле начинает орать благим матом. Братан мой всю дорогу бурчал. То за шиворот ему что-то капает, то отлить надо, то попить, то контактная линза сползла, то трусы яица жмут, то снег слишком твёрдый, короче... я ему посоветовал грызть его молча, чтоб дыхалку не сбивать.

Тропинки петляют по долине, периодически пересекая лыжни, где узкоколейные фанатики нарезают круги, и перепрыгивая через заваленную снегом речку. К обеду мы пришвартовались к «Poli’s Hütte». Это такая берлога прямо посреди долины, где за главного — Симон Альталер. Мужик — дипломированный кондитер, так что выпечка там такая, что можно ум отъесть.

Самой хижине уже четверть века, а название она сперла у соседнего дома «Pohl Haus» — вот и получилась «Поли». Когда Симон принял бразды правления от бати, он первым делом выписал курению жирный пендель под зад. В снежный день, когда на террасе можно только превратиться в ледяного истукана, чистый воздух внутри — это просто праздник какой-то. Брат, правда, пытался там изобразить из себя ресторанного критика, кофе ему не зашёл, видите ли водянистый очень, (ну да, это не твой «самовар» за 1000 евро с зёрнами на заказ) но заткнулся, как только ему в рот попал кусок штруделя.

Перед тем как мы снова впряглись в свои лямки, нам плеснули «Горячего абрикоса» на пробу. Это местное пойло — чистый бензин для души: сладко, фрутто-круто и всасывается в кровь быстрее, чем ты успеешь сказать «ёлки-палки». С таким допингом жизнь заиграла новыми красками. Брательник после этой «Марилли» вообще возомнил себя горным козлом и рванул вперед так, что у меня даже дыхалка просела. Поскольку склон Курбльханг был завален по самые бубенцы, мы нарезали кругаля вокруг озера Вайдах, где зимой ловят рыбу такие же отмороженные ихтиандры, как и мы.

На следующее утро небесная канцелярия наконец-то перестала сыпать нам на головы свою белую перхоть. Дороги вылизаны так, будто по ним прошелся отряд перфекционистов с зубными щётками. Мы с братом попёрли через долину Флундерталь в сторону Вильдмоос Альм. Идётся легко, чисто прогулка по парку, если не считать того, что рюкзак пытается впечатать тебя в грунт, как сваебойная машина.

А дальше был Вильдмоос Альм. Это местная Мекка для лыжебежцев-самоубийц и праздных туристов. Говорят, местный яблочный штрудель — это легенда. И он реально там лежит, прямо на противне за барной стойкой, подмигивает тебе, пока ты ползешь в сторону «кабинета раздумий». Но спокойно мимо пройти невозможно, такой запах от этого штруделя. И возвращаешься за стол уже со слюной до колен.

Вокруг народ закидывается такими порциями сырных кнедликов и грёстля, что у нормального человека заворот кишок случится от одного взгляда. Я ограничился супом (Fritattensuppe), пока мой братец, как ненасытная прорва, чуть не проглотил вилку вместе с гарниром. А сверху на нас пялились чучела зверей в таких позах, будто их застукали за чем-то непристойным. Чтобы на это смотреть без содрогания, надо приложиться к «шнапсовому фонтану» у стойки. Зато стены обклеены фотками бодибилдеров и знаменитостей прошлых веков — видимо, те тоже любили пожрать толстых блинов в компании дохлых енотов.

Заправив баки, решили мы штурмовать вершину Бруншкопф. Путь тут не расчищен, но мы решили поиграть в первопроходцев. Пропахали пузом снег на две трети пути вверх, пока не поняли: темнеет, а замерзнуть в сугробе, пусть и в обнимку с братом, в мои планы на вечер не входило.

Развернулись и почесали в Мёзерн. Дорога длинная, но закат вжарил по небу такими красками, что даже я на секунду перестал переживать успеем ли мы до темноты. Отель «Иннталерхоф» оказался чистым джекпотом: вид на долину Иннталь такой, что челюсть падает, еда — отвал башки, а сауна прогрела мои кости так, что я наконец-то перестал чувствовать себя куском мороженого минтая.

Короче, день — жир. Завтра продолжим этот ледяной вояж.

Короче, план накрылся медным тазом: Веттерштайнхютте закрыта, пришлось переобуваться в полёте. Новой целью стал Вайдах. И тут мы тупанули. С какого-то хера мы решили, что расчищенная дорога на Лоттензее — это слишком просто для таких атлетов, как мы. Вместо этого мы попёрлись другой путем через Вильдмоос Альм. В общем, мы шли по таким ебеням, что сраная жопа по сравнению с этим — просто рай. Я крыл семиэтажным матом всё и вся. Мы протопали дополнительные 4 часа, прежде чем увидели спасение — корчму «Ropfner Stubm».

В «Ropfner Stubm» нас ждала «Райндль» — это когда на стол вываливают гигантские сковородки, набитые жарким, кнедликами и квашеной капустой. Нас было всего восемь голодных ртов постояльцев, но мы смели этот завал минут за 30. И за 35 евро с носа. После такого обеда мой живот стал похож на арбуз, и двигаться расхотелось от слова «совсем». Но надо было рвать когти. Мы поперлись через Катценлох («Кошачья дыра» — название для тех, кто любит потеснее).

Там наступил этот магический «синий час» — сумерки такие, что хоть картины пиши. Красотища несусветная, но я предупреждаю: если вы не хотите остаться там на ПМЖ в виде ледяных мумий, не ходите этим кругом после 6 вечера. В январе в полпятого уже хоть глаз выколи.

Дальше — самое весёлое. Подъём к хижине. 524 метра вверх на три с половиной километра длинной. Уклон такой, что глаза на лоб лезут. По дороге встретили деда из Бельгии. Этот старый хрыч спускался навстречу и философски заметил: «Не знаю, полезу ли я сюда в следующем году, мне ж уже под 80 будет. Надо будет почаще тренироваться».

Тренироваться ему, блядь! Деду 80, а он тут скачет! Я даже оскорбился своей усталости и с новыми силами, от возмущеня, осатонело полез в гору. Часа через два добрались до верха. Хозяева, Беате и Ганс, сразу плеснули нам горючего. Внутри камин, тепло, а на чердаке — раскладной диван. Просто и сурово. Главное, чисто, сухо и тепло.

На обратный путь Ганс налил нам на посошок «Голубой горечавки» (ядрёный шнапс, от которого искры из глаз летят). После «мензурки» такого топлива мы решили рискнуть и погнали по закрытой трассе на свой страх и риск. Лавинная опасность? Да пох! Жить вообще вредно, от этого умирают. У меня в голове вообще крутилась песенка Непомнящего Саши: «Бегу, летит под кедами земля, ...».

Короче, всё обошлось.

Короче, ночуем в «Альпеннесте» в Вайдах. Живы, целы, орлы. Завтра финиш, если снова не будем тупить.

Четвертый день начался подозрительно мирно. Переночевав в Альпеннесте и сожрав на удивление вменяемый завтрак, мы с братом — два унылых чувака с иссякающим запасом бодрости — пришли к консенсусу: закругляемся. Хватит с нас этой романтики, этих гор и мозолей размером с пельмень. Пора валить вниз, в долину, а там — тапки, диван и родная Вена. В случае брата Грац. Приключений полные штаны, пора и честь знать.

Выбор был прост: либо катиться по пологой саночной трассе, либо ломиться вниз по крутому склону, вытрясая остатки позвоночника в трусы. Мы ещё вяло спорили, но в душе оба хотели просто покоя.

И тут, как по заказу, началась лютая дичь.

Не успели мы отчалить от хижины и на десять минут, как тишину разорвал визг. И это был не просто крик «Помогите», а ультразвуковой предсмертный хрип, от которого у меня даже старые пломбы заныли:

Короче, видим картину маслом: стоит бабка с детской коляской, лет 60-70 упакованная по первому разряду тирольской моды, вся в истерике, а между ёлками носится мелкая меховая шапка. И у этой «шапки» по ходу атомная батарея в заднице. Знакомьтесь — Вольфи.

Этот дегенеративный шпиц (или что оно там такое) плевал на мороз. Он носился по сугробам зигзагами, клал хвост на все призывы и выглядел так, будто у него лучший день в жизни. Какое там «замерзнуть»? У него шило в заднице размером с альпеншток!

Брательник мой, доброхот недоделанный, спрашивает: «Может, изловим псину? Бабку жалко». Я смотрю на эту тварь, а она скалится так, будто в прошлой жизни была вервольфом. Говорю: «Лови, если пальцы лишние есть».

Старуха продолжала голосить, переходя на трагический фальцет. Мы честно пытались его приманить, улюлюкали, кружили как два дебила — всё мимо. Вольфи играл с нами, как кот с контуженными мышами. И тут мне подфартило: я чисто случайно наступил на что-то в снегу.

Поводок! Эта тонкая нить судьбы застряла под моим ботинком. Вольфи замер, осознав, что свобода кончилась, я рванул эту леску вверх — и есть! Тварь извивалась, хрипела и пыталась оттяпать мне кусок икры, но мы его скрутили.

Бабка подлетела, вырвала у меня поводок и начала лобызать своего шерстяного монстра, будто он только что вернулся из горячей точки. «МОЙ ВОЛЬФИИИ!». После этого она уложила «дитя» в колясочку. И конечно же, она захотела нас отблагодарить горячим чаем с егермайстером.

Мы хотели слиться. Реально. Но спорить было бесполезно. Пришлось тащиться за ней к какому-то жёлтому домику внизу.

Внутри нас встретил её дед — такой же древний артефакт, в спортивках, сапогах, белой рубахе и национальном, сером шерстяном пиджаке. И ещё две псины и сколько-то котов. Зоопарк целый. Дед, Рудольф, без лишних прелюдий поставил на стол красивые стопки-«колбочки» со шнапсом. Сам гонит, кстати. Из ёлок, мля. Нас провозгласили великими спасителями и мы выпили за это, но атмосфера в комнате начала стремительно протухать.

Пока дед щедро разливал шнапс, бабка вдруг перестала причитать и сказала, что Вольфи плачет. Видимо, мы сильно повредили ему шейку, когда тянули за поводок. Она уставилась на нас так, будто мы этого Вольфи не спасли, а лично пытались пустить на воротник.

Стало ясно: пора валить, пока гостеприимство не превратилось в обвинение жестоком обращении с животными. Мы подорвались с мест, пробормотали что-то невнятное про наступающую темноту (я вообще ляпнул про голодных волков) и подались вон.

В голове крутилась только одна фраза: скорее в Вену. Туда, где собаки сидят на поводках, а местные жители не смотрят на тебя как на личного врага цивилизации. Всё, приехали. Гор с меня на эту зиму хватит.

Четыре дня в Альпах пролетели как фанера над Инсбруком, оставив после себя гудящие ноги, обветренные руки и стойкое ощущение, что мы с братом — те еще сказочные камикадзе, которым дома не сидится. Зеефельд, конечно, жир в чистом виде: красотища такая, что аж загривок чешется от восторга, а воздух практически стерильный. Мы прошли через всё: месили свежую небесную перхоть на нерасчищенных тропах, жрали штрудели размером с хорошее корыто, штурмовали обледенелые склоны, как ошпаренные горные козлы, и чуть не стали жертвами безумной бабки и её бесноватого шпица. И главное — законы гор суровы: дед в восемьдесят лет скачет по вертикальным стенам быстрее, чем я успевал вытереть сопли, а бешеная мелкая шавка на поводке опаснее любой лавины. Мы не сдохли, не отморозили важные запчасти и даже получили удовольствие. Это был лютый, честный и максимально жесткий тест-драйв наших тушек на вшивость. Альпы — это не то, что показывают в инсте. Это про пот, зубовный скрежет и проверку того, из чего ты сделан — из гранита или из дешевого пластилина. Думаю, летом пойдём в однодневый поход на 25 км и на 3000 метров.

#поход #горы #австрия #история