Большое древо электроники. Часть 8: Тёмная волна

В нулевой части синтезатор стоил как автомобиль и жил в академической студии. К 1981 году его мог купить безработный подросток в промышленном пригороде. Вся эта часть — следствие подешевевшей техники.

В 1970 году модульный Moog стоил как приличная машина, требовал отдельной комнаты и человека, умеющего с ним обращаться. К концу десятилетия появились компактные монофонические аппараты; в 1979–1982 годах Roland, Korg и Sequential выпустили линейку, которую подросток мог купить на летнюю подработку или в рассрочку.

Дальше произошло то, что в истории музыки происходит регулярно, но редко так наглядно. Инструмент попал не туда, куда его проектировали. Не в консерваторию и не в студию звукозаписи, а в спальни в Базилдоне, Шеффилде, Аршоте и Лионе — к людям, вышедшим из панковской и пост-панковской среды, не умеющим играть и не считающим это проблемой.

Из этого вышло всё, о чём десять карточек ниже. И вышло сразу в двух направлениях: одни сделали синтезатор носителем поп-мелодии, другие — источником индустриального лязга. Разошлись они не так далеко, как принято думать.

Оговорка про границы. Часть материала этой части относится к поп-музыке, и разбирать его полностью здесь я не буду. Синти-поп с Duran Duran, a-ha и Eurythmics — тема поп-цикла; тут только технологическая линия и то, что из неё выросло в тёмную сторону. Индастриал в исходном виде — Throbbing Gristle и лейбл Industrial Records, 1976 — разобран в третьей части рок-цикла, а индастриал-метал во второй. Здесь речь о том, что получилось, когда этот язык положили на секвенсор и ровный бит.

Краут + панк + дешёвый синтезатор → синти-поп → всё в этой части

Когда и где. Британия и Германия, 1978–1981.

Что важно для нашего дерева. Не мелодии и не клипы — они в поп-цикле, — а то, что синтезатор впервые оказался в руках у людей без музыкального образования и без денег. Состав из двух-трёх человек с парой синтезаторов и драм-машиной заменял целую группу. Репетиционная база не нужна, барабанщик не нужен, уметь играть не обязательно.

Это ровно та же логика, что у панка из третьей части рок-цикла, только на другом инструментарии. И носители у неё те же люди: почти все, о ком идёт речь дальше, начинали в панковской среде.

Знаковые записи.

Про Mute. Лейбл, основанный Дэниелом Миллером в 1978 году буквально ради выпуска собственного сингла, стал главным домом всего, о чём эта часть: Depeche Mode, Fad Gadget, Erasure, позже Einstürzende Neubauten и Nitzer Ebb. Один человек с идеей самиздата собрал под одной крышей и поп-мейнстрим, и индустриальный авангард.

Синти-поп + глэм + клубная мода → новые романтики → визуальный код восьмидесятых

Когда и где. Лондон, 1979–1982. Клубы Billy's и Blitz.

Что характерно. Здесь музыка вторична по отношению к внешнему виду, и это признавали сами участники. Костюм, грим, театральность — прямое наследие глэма из первой части рок-цикла. Звук — синти-поп с романтическими текстами и киношными аранжировками.

Знаковые записи.

Почему это здесь. Само движение к тёмной стороне отношения не имеет, но оно важно как фон: именно от ярлыка «новые романтики» отталкивались все, кто пошёл в мрачную сторону. Depeche Mode, например, к 1983 году раздражала пресса, упорно записывавшая их в эту компанию, — и это стало одним из мотивов сменить направление.

Синти-поп + самиздат + бедность → минимал-вейв → современный андеграунд

Когда и где. Повсеместно, 1979–1985. Термин появился задним числом, в двухтысячные, когда коллекционеры начали переиздавать кассетные и малотиражные записи той эпохи.

Как звучит. Предельно скупо: один-два синтезатора, примитивная драм-машина, запись на бытовую технику. Ни продюсера, ни бюджета, ни студии. Голос часто плоский и отстранённый. То, что тогда было следствием нищеты, сегодня воспринимается как эстетический выбор.

Знаковые записи.

Кто сейчас. Возрождение идёт с конца нулевых и не прекращается: Xeno & Oaklander, Automelodi, лейблы Minimal Wave и Dark Entries, специально занимающиеся переизданиями.

Пост-панк + синтезатор + французская меланхолия → колдвейв → дарквейв

Когда и где. Франция и Бельгия прежде всего, 1979–1985. Термин французский и обозначает то, что в англоязычном мире назвали бы холодным пост-панком.

Как звучит. Гитара ещё есть, но она обработана до состояния текстуры. Синтезатор ведёт мелодию. Ритм-машина сухая и механическая. Вокал часто на французском, отстранённый или декламационный. Настроение — отчуждение и городская пустота.

Знаковые записи.

Кто сейчас. Одна из самых заметных линий современного андеграунда, во многом благодаря молодой аудитории, нашедшей эти записи через интернет: Lebanon Hanover, She Past Away из Турции, Molchat Doma из Беларуси.

Готик-рок + синти-поп + колдвейв → дарквейв → современная тёмная сцена

Когда и где. Европа, 1980-е. По сути — то, что получилось, когда готика из третьей части рок-цикла сменила гитару на синтезатор.

Как звучит. Минорные гармонии, глубокая ревербация, медленные темпы. Женский или баритональный вокал. Атмосфера важнее структуры. От колдвейва отличается большей театральностью и меньшей сухостью.

Знаковые записи.

Кто сейчас. Drab Majesty, Boy Harsher, Twin Tribes, плюс огромная фестивальная инфраструктура в Германии во главе с Wave-Gotik-Treffen.

Три группы, три страны, один жест

Отдельная карточка, потому что здесь сходится вся эта часть.

1983 год, Лондон. Depeche Mode записывают «Construction Time Again» — третий альбом, вышедший 22 августа. До этого их считали лёгким синти-попом и упорно записывали в новые романтики, что группу к тому моменту раздражало всерьёз.

Перед записью Мартин Гор сходил на концерт Einstürzende Neubauten — берлинской группы, игравшей на строительных инструментах и листах железа. Оттуда он вынес идею втащить индустриальный звук в поп-песню. Одновременно Дэниел Миллер, глава Mute, купил Synclavier, открывший группе доступ к семплированию. За пультом стоял Гарет Джонс, который до того работал с самими Neubauten.

Результат: пластинка, где перкуссия собрана из записей металла, падающих и ломающихся предметов, конвейерного лязга. Название взято из строчки в «Pipeline» — доставайте кран, снова время строить. Тексты — про капитализм, ядерную угрозу и экологию. Шестое место в британском чарте.

1981 год, Западный Берлин. Einstürzende Neubauten делают ровно то же самое, но двумя годами раньше и без поп-мелодий: бьют по железу, используют отбойные молотки, выступают на стройплощадках.

1984 год, Аршот под Лёвеном. Front 242 берут тот же принцип — индустриальный лязг, механическая повторяемость — и кладут его на ровный танцевальный бит. Получается EBM.

Три группы, три страны, один жест: затащить в музыку звук завода. И три совершенно разные судьбы. Neubauten остались в галереях и на театральных площадках. Front 242 определили клубную сцену на десятилетие. Depeche Mode вышли на стадионы.

Связь при этом не метафорическая, а буквальная: Гарет Джонс работал и с Neubauten, и с Depeche Mode, а заодно записал для Fad Gadget вещь «Collapsing New People» — название переводит на английский имя Einstürzende Neubauten, и сами Neubauten сыграли перкуссию на обороте сингла. Основой трека стала записанная на улице ритмичная работа типографского пресса.

Оговорка. Depeche Mode здесь взяты отрезком 1982–1984, после ухода Винса Кларка. «Speak & Spell» (1981) — светлый электропоп, написанный Кларком, и к этой линии отношения не имеет; полный разбор группы — в поп-цикле.

Индастриал + синти-панк + диско → EBM → техно, хардстайл, вся тёмная клубная сцена

Когда и где. Бельгия и Германия, начало восьмидесятых. Front 242 собрались в 1981 году в Аршоте под Лёвеном: Даниэль Брессанутти и Дирк Берген хотели делать музыку и графический дизайн новыми электронными средствами. Название выбрали за то, что слово «фронт» переводится на множество языков, сохраняя смысл, и отсылает к организованному восстанию.

История термина — три слоя, и это редкий случай, когда её можно проследить целиком.

Слой первый: в ноябре 1977 года Ральф Хюттер из Kraftwerk в интервью британскому «Sounds» употребил выражение electronic body music. В июне 1978-го повторил его на радио в Огайо, объясняя, почему «The Man-Machine» звучит физичнее прежнего.

Слой второй: в 1980–1981 годах немцы из DAF назвали свою танцевальную электронную музыку словом Körpermusik — «телесная музыка».

Слой третий: в сентябре 1984 года выходит альбом Front 242 «No Comment», и на конверте стоит фраза «Electronic Body Music, сочинено и спродюсировано на восьми дорожках группой Front 242». Формулировка была наполовину техническим кредитом — речь о восьмидорожечном магнитофоне, — и именно она закрепила название за жанром. Сами они, впрочем, предпочитали другое самоопределение: электро-диско-террористическая музыка.

Как звучит. Ровный бит на четыре с лёгкой синкопой. Повторяющаяся секвенсорная басовая линия. Вокал не поётся, а выкрикивается — командами, лозунгами, приказами, с эхом и ревербератором. Никакого искажения голоса до неразборчивости, в отличие от индастриала. Ключевые инструменты той эпохи: Korg MS-20, Emulator II, Oberheim Matrix, Yamaha DX7.

Сами Front 242 описывали своё место коротко: где-то между Throbbing Gristle и Kraftwerk.

Знаковые записи.

Инфраструктура. Отдельного упоминания заслуживает франкфуртский Technoclub, открывшийся в 1984 году: его называют одним из первых клубов, игравших исключительно электронную музыку, — и в первые годы это был именно EBM. То есть площадка, с которой потом начнётся немецкое техно, начиналась с бельгийской индустриальной сцены.

Пик. 1984–1993. Front 242 работали до 2025 года.

Кто сейчас. Жанр пережил мощное возвращение в двадцатые вместе с общей волной жёсткого техно: Boy Harsher, Kontravoid, Container, плюс само слово EBM вернулось в обиход клубных промоутеров.

EBM + семплер + агрессия → тёмная ветвь → современная сцена

Когда и где. Канада, Германия, США, конец восьмидесятых и девяностые.

Как звучит. То, что осталось от EBM, когда из него убрали танцевальную лёгкость. Голос искажён до нечеловеческого. Слои семплов, часто из фильмов ужасов. Атмосфера плотная и клаустрофобная. Аггротех девяностых и нулевых добавил к этому скорость и злость.

Знаковые записи.

Отдельная деталь. Именно эти группы, а не что-либо танцевальное, ставили на гоанских пляжах в середине восьмидесятых, о чём шла речь в третьей части. Бельгийско-канадская индустриальная сцена попала в Индию раньше, чем в европейский мейнстрим.

EBM + транс + поп-мелодика → футурпоп → современный мейнстрим тёмной сцены

Когда и где. Германия и Швеция, конец девяностых.

Как звучит. EBM, скрещённый с трансовой мелодикой из третьей части: чистый вокал, большие припевы, эйфорические нарастания. Самая доступная и самая коммерчески успешная ветвь.

Знаковые записи.

Синти-поп + техно + художественная программа → скандинавская тёмная линия

Отдельный блок, потому что это ближайшее к нам по времени продолжение всей линии.

Кто это. Шведский дуэт брата и сестры, Карин и Улофа Дрейер, Гётеборг, 1999–2014. Ранний период — электропоп и синти-поп, и он относится к поп-циклу. А с «Silent Shout» (2006) начинается наша территория: разреженные ритмические петли, простые арпеджио, толстый слой ревербератора, звучание в районе минимал-техно. Pitchfork назвал пластинку лучшим альбомом года, в Швеции она возглавила чарт.

Fever Ray — сольный проект Карин Дрейер, дебютировавший в 2009 году: ещё темнее, на границе эмбиента и трип-хопа.

Приём, который стоит отметить. Карин поёт дуэтом с собственным голосом, сдвинутым по высоте, — получается хор двойников. Технически это ровно то, чем занималась конкретная музыка из нулевой части: голос как обрабатываемый материал, а не как носитель текста.

И модель поведения. В 2003 году, получив две номинации на шведскую «Граммис», дуэт бойкотировал церемонию и отправил вместо себя двух человек в костюмах горилл — в знак протеста против того, что индустрией заправляют мужчины. В 2007-м они выиграли все шесть номинаций и снова не пришли.

Это уже седьмой случай в цикле, когда электронные музыканты отказываются от нормального публичного существования: Basic Channel, Underground Resistance, Aphex Twin, Autechre, Art of Noise, GusGus — и вот эти. В эпилоге к теме придётся вернуться всерьёз.

Поздние The Knife — вообще отдельная история: «Tomorrow, in a Year» (2010) это опера по «Происхождению видов» Дарвина, заказанная датской перформанс-группой, а «Shaking the Habitual» (2013) писался, пока дуэт изучал феминистскую и антикапиталистическую теорию.

Восемь частей закончены. Всё, что в них описано, растёт из одного обстоятельства: в какой-то момент машины подешевели настолько, что музыку стало возможно делать без оркестра, без студии и без умения играть.

Осталось подвести итог. В эпилоге — EDM как индустрия, а не жанр; куда ушли гены электроники, включая фонк и digicore; Фред Эгейн, который делает то же самое, что Шеффер в 1948-м, только семплирует чужие сторис; и вопрос, почему в этой музыке так много людей, не желающих показывать лицо.

#music #djdrugfm #омузыке #electronic #darkwave #coldwave #minimalwave #synthpop #ebm #industrial #electroindustrial #futurepop #newromantics #history

Больше информации о новой и старой музыке можно найти в блоге «О музыке».